Здесь вы найдёте информацию обо всех сказках, которые можно отыскать в игре.
Обратите внимание — весь контент, представленный в этом руководстве, есть в самой игре. Это руководство не является заменой игрового опыта, поэтому настоятельно рекомендую сначала пройти игру полностью, чтобы не испортить впечатление от сюжета.
Введение
Добро пожаловать в первую часть Руководства Циклопедии, посвящённую сказкам из Книги миров, встречающейся в игре Лихо одноглазое (One-eyed Likho). Здесь собраны тексты сказок, которые игрок может обнаружить непосредственно в самой игре, в ходе её прохождения.
Каждый раздел этого руководства соответствует конкретной сказке в игре, и несет собой цель сопоставить найденные материалы или просто освежить память о прочитанном.
Я настоятельно рекомендую сначала полностью пройти игру, прежде чем обращаться к данному руководству. Это позволит вам насладиться историей и атмосферой без риска испортить впечатление от ключевых моментов и сюжетных открытий.
ОДИССЕЯ
Гомер, Одиссея, Песень IX Одиссей со спутниками высадился на остров свирепых циклопов и спустился в пещеру Полифема, известного своей жестокостью.
Одноглазый монстр пленил их, обвинив в нарушении гостеприимства, и запер в пещере огромным камнем вместе с овечьим стадом.
Чудовище вскоре начало пожирать пленников по двое за раз.
Одиссей, размышляя о спасении, отказался убивать Полифема во сне, понимая что без него невозможно убрать камень, закрывающий выход.
Тогда царь Итаки, превосходный во всех искусствах, прибегнул к хитрости. Он и его спутники выточили острый кол из огромной дубины Полифема. Угостив чудовище крепким вином. Одиссей усыпил его бдительность.
Как только циклоп погрузился в глубокий сон, странники раскалили кол и пронзили им единственный глаз монстра.
Ослепленный Полифем начал выпускать овец на пастбище. Одиссей велел спутникам связать животных по трое и спрятаться под ними. Сам он ухватился за живот любимого барана Полифема.
Так, незаметно для слепого монстра, они покинули пещеру.
ТРЕТЬЕ ПУТЕШЕСТВИЕ
Третье путешествие Синдбада-морехода, Тысяча и одна ночь. Синдбад вместе со спутниками причалил к отдалённому острову, где обнаружил загадочный дом великана. Глаза чудовища пылали огнём, а сам он был уродлив и чёрен.
Монстр схватил самого толстого из гостей, сломал ему шею и изжарил на вертеле. Остальных он запер в своём жилище. Два дня они провели в этом плену, и за это время хозяин дома съел ещё двоих.
На третью ночь Синдбад и его товарищи накалили два вертела и вонзили их в оба глаза чудовища.
Ослеплённый великан не смог найти своих пленников и выбрался из пещеры. Синдбад с товарищами последовали за ним и направились к плотам.
Великан вскоре нашёл их при помощи великанши, но мореходы уже отплыли от берега.
Чудовища швыряли камни вслед беглецам, из-за чего большинство спутников Синдбада погибло.
Однако сам он с двумя товарищами сумел добраться до другого острова.
САГА О ХРОЛЬВЕ
Detter Ferdinand. Zwei Fornaldarsgur: Hrlfssaga Gautrekssonar und Asmundarsaga Kappabana, 1891Яростная буря выкинула драккар царя-воина
Хрольва на одинокий, пустынный остров. Там высился мрачный дом, где находились лишь гигантская кровать и исполинский меч.
Хрольв сразу догадался, что это жилище великана, и решил обезопасить часть своих людей, отправив их обратно к кораблю. Сам же он с несколькими спутниками остался ждать.
Вскоре в дом ввалился огромный великан с убитым полярным медведем, перекинутым через плечо. Он разделал тушу, зажарил мясо на огне и, усмехнувшись, предложил гостям разделить трапезу.
Хрольв и его спутники отказались.
Тогда великан вскричал, что отомстит за смерть своего брата, павшего от руки Хрольва.
Схватив раскалённый железный прут, он безжалостно пронзил двух спутников царя, а затем убил ещё двоих, оставив на потом лишь самого Хрольва и его верного побратима Асмунда.
Когда ночь окутала остров, великан заснул.
Хрольв трижды ударил по стене.
От первого удара великан проснулся и проворчал:
«Кто смеет нарушать мой сон?»
Второй удар лишь заставил его перевернуться.
В третий раз ударил Хрольв, но теперь великан спал глубоким сном.
Хрольв заполучил исполинский меч и пронзил им великана, а Асмунд тем временем ослепил гиганта раскаленным железным прутом.
Ослеплённый великан пытался схватить их, но рухнул и выбил дверь своего дома. Хрольв и Асмунд, взяв тяжёлые дубины, оборвали жизнь обессилевшего великана.
ДОПОПАТОС
Альта-сильванский Иоанн, Долопатос, XII векОднажды один известный грабитель прослышал о великане, что обладал несметными сокровищами.
В отряде единомышленников он добрался до жилища монстра. Воры набрали полные сумки добычи и отправились восвояси.
На обратном пути воры внезапно повстречали великана и попали к тому в плен.
Чудовище пожирало пленников по одному. Когда пришёл черёд нашего героя, он притворился лекарем и пообещал вылечить глаза людоеда. Тот согласился, и грабитель сварил ядовитую кипящую смесь из масла, серы и кислоты и вылил на голову гиганта, тем самым ослепив его.
Великан страшно заревел и стал хватать всё вокруг.
Наконец грабитель нацепил на себя овечью шкуру и выполз наружу, затерявшись среди овец. Он обернулся к дому людоеда и стал хвалиться своим побегом.
«Возьми это в награду!» — сказал великан и бросил грабителю кольцо. Тот надел его на палец.
Кольцо тут же закричало: «Я здесь! Я здесь!» Грабитель не мог снять кольцо.
Ослеплённый еликан был близко.
Грабитель мог сделать только одно, чтобы спастись.
Он отрезал свой палец.
ЛИХО
Афанасьев А. Н. Народные русские сказки, том 3. — Наука, Москва, 1985Жил да был человек и не знал, что есть на свете лихо; слышит — люди часто его поминают, и решился во что бы то ни стало увидеться с ним.
Взял сумку на плеча и пошёл.
— Чего надо?
— Лиха; его ищу!
— Лихо здесь.
Шёл-шёл — под лесом стоит железный замок, кругом частокол из человечьих костей, черепа воткнуты сверху. Подходит к замку.
Вошёл в горницу, а там лежит громадный и тучный великан; голова на покути*, ноги на печке; ложе под ним - людские кости. Это Лихо, а вокруг него сидят Злыдни и Журба.
Подало ему Лихо человечью голову и потчует, а само Лихо слепое.
Взял гость голову да под лавку.
— Что, скушал? - спрашивает лихо
— Скушал.
— А где ты, головка-мотовка?
— Под лавкою.
Жаром и холодом обдало гостя.
— Скушай, голубчик. Ты сам вкусней для меня будешь.
Он взял голову и спрятал за пазуху
А Лихо:
— Где ты, головка-мотовка? Подле желудка.
— Значит, съел, — подумало Лихо. - Ну, теперь твоя очередь.
Гость улучил годину — да бегом. Дверь железная заскрипела; Лихо узнало побег и закричало: — Двери, держите: уйдёт!
Но он уже был за дверью; только правую руку не уберёг, в дверях оставил, да тут и сказал:
— Оце лихо!
СТАРИК-СИЛАЧ
Ватагин М. Г. Медноволосая девушка. Калмыцкие народные сказки. — Наука, Москва, 1964Когда-то было нас шестьдесят разбойников.
Однажды ехали мы по степи. Вдруг пошёл проливной дождь. На холме мы увидели огромный череп коня. Мы все заехали в этот череп и укрылись от дождя.
Я оказался у самого края, у самого входа, так как был самый слабый.
Вдруг я увидел великана, который скакал по степи на рыжей лошади. На скаку он хватал холмы и подбрасывал их. Когда он был уже близко, я выскочил из черепа и поскакал куда глаза глядят.
В это время великан схватил холм, на котором лежал тот огромный череп, и вместе с моими друзьями-разбойниками подбросил к небу.
Все погибли.
Я погнал во всю мочь, но великан протянул руку, взял меня, посадил на железный вертел, развёл костер и повесил жарить, а сам заснул.
Я соскочил с вертела. Рыжий конь великана заржал, но тот проснулся только на миг и заснул снова. Конь опять заржал. Великан закричал:
«Почему ты ржёшь, мешаешь мне спать?,
Он ударил его плетью и опять заснул.
Тогда я взял из огня раскалённый вертел и вонзил его в сердце великана. Тот вскочил и закричал:
«Где мой баре, бегающий по горам? Где мой беркут, парящий в небе? Где мой кит, плавающий в море».
И рухнул мёртвый.
С неба на меня ринулся беркут. Он вырвал из меня кусок мяса и начал его клевать.
Откуда-то прибежал барс и тоже бросился на это мясо.
Остаток беркут кинул в море.
Этот кусок схватил кит.
Я тем временем успел спрятаться и остался жив.
С тех пор здесь и живу.
ФЕДОР БУРМАКОВ
Ончуков Н. Е. Северные сказки. — Типография А. С. Суворина, Санкт-Петербург, 1909Долго ли шёл, коротко ли шёл Фёдор Бурмаков — вышел на поле на чисто, завидел дом пребольшущий, городом назвать — мал добре, теремом назвать - велик добре.
Слышит: приехал к дому богатырь и запускает коня в конюшню, заходит в избу.
Встал Фёдор Бурмаков с печи, подошёл к нему поближе и поклонился пониже.
— Здравствуй, кривой Лука-богатырь, господин генерал!
— Ну, Фёдор Бурмаков, когда ты зашёл ко мне, дак излечи у меня глаз.
— Ну, давай я твой глаз излечу, только ты затопи печку и дай мне-ка олова и дай мне-ка винты: привинтить твои руки и ноги к полу, когда я твой глаз лечить буду, чтобы ты не вздрогнул.
Дал ему всё, привинтил его к полу, затопил печку, разогрел олово, наднес к глазам. «Отвори оба глаза!» В добрый глаз ему олова налил, да и побежал вон на улицу. Кривой Лука соскочил, винты оторвал, побежал вон на улицу, а полного света не видит, заревел: «Быть кругом моего дома железный тын!»
Фёдор Бурмаков привёлся в ограды, ему некуда деваться, а у Луки бегают в ограде козлёнки.
Он козла поймал да убил, олупил, а голову не отрезал кожу на себя накинул, а голову на голову, да стал на четыре кости, разбежался да Луку в жопу боднул. Тот схватил за рога да за ограду и выкинул. Фёдор Бурмаков вскричал:
— Прости, Лука-богатырь!
— Ну, Фёдор Бурмаков, когда ты меня победил, то на тебе мою медную светлую саблю.
Бросил в чистое поле.
— Boзьми.
Фёдор Бурмаков приходит к этой сабле — раздумался: «Что же, взять мне эту саблю одной рукой, а взять отведать мизинным перетом?»
Перстик приложил — перстик и прикипел. Ну и сидит плачет: не знает, что и делать, вынул из кармана перочинный ножик и отрезал свой мизинный перет по суставу. Отошёл в сторону и сидит в холмах.
Прибежал кривой Лука, схватил эту саблю.
«Счастлив ты, Фёдор Бурмаков, что ушёл, ну да ладно: у меня есть там, на дороге, любимая сестра».
ПСОГЛАВЦЫ
Драгоманов М. И. Малорусские народные предания. — Типография М. П. Фрица, Киев, 1896Шла одна девка в Киев Богу молиться. Вот пришлось ей идти через очень густой и тёмный овраг. Идёт и идёт. Смотрит: едут два человека верхом. Подъехали поближе — девка глянула: уж не люди, а псоглавцы, и у них было по одному глазу как раз посреди лба, выше носа.
Она и испугалась.
Поглавцы и спрашивают:
— Куда идёшь?
— Иду Богу молиться!
— Наймись лучше к нам служить.
Девка не хотела, так они взяли её силой и повели в лес, к землянке.
Ведут под землёй и ведут.
Там везде кровь на полу и кости, а посреди землянки лев на цепи так и щелкает зубами.
Привели девку в комнату. Там в одном глу сделаны клетки из кольев, а люди так и толпятся и заглядывают сквозь колья. В другом углу печь, у печи сидит старый дед, псоглавец, и всё греет кипятки. Возле клеток с людьми везде валяются бумажки от конфет и очистки орехов: псоглавцы конфетами и орехами закармливали людей на сало.
Вот те два псоглавца оставили девку деду, а сами опять уехали. Как выезжали, так приказывали деду, чтобы девку залил кипятком, а она и слышала. Поставил дед девке тарелку, и давай она есть.
Выела до дна и смотрит: на дне лежит рука мужика; она и ложку бросила. Видит, что кипят кипятки, и говорит деду: «Давайте я выну котлы из печи, потому что вы стары и можете не осилить».
Долго дед не давал вынимать, а дальше и говорит, вынимай. Девка вынула один котёл да как выплеснула на деда, а дальше скорей и другой.
Так он тут и сварился. Тогда те люди, что сидели молча в клетках, порадовались и говорят: «Ну, выпускай же и нас из неволи, и будем бежать».
Выпустила девка людей, и стали они выходить из землянки. Лев бросился на них — так они бросили ему по куску мяса; он съел мясо, а люди и вышли.
Давай тогда убегать. На дороге попался им пенёк.
Женщины и девки сбросили с себя кто юбку, кто корсет, кто бусы, кто платок, и одели его как девку, а сами побежали оттуда.
Выбежали из леса и отправились в Киев на богомолье, а псоглавцы наловили людей и идут.
Смотрят: стоит наряженная девка; они к ней, а это пенёк. Псоглавцы тогда забрали одежду, погнали людей к землянке — и говорят: « Надо ещё раз вернуться и поискать того в лесу, кто одежду оставил, потому что здесь кто-то был».
Приехали, вошли в землянку, а дед лежит ошпаренный кипятком и людей нет никого. Они тогда в погоню. Искали, искали и не нашли никого.
Верьте не верьте, а это была правда.
ТИНИН ВИСАГ
Мальсагов Ахмет. Сказки и легенды ингушей и чеченцев. — Наука, Москва, 1983Нас было одиннадцать братьев. Однажды странствовали мы в дальних краях. Шли мы и наткнулись на одноглазого нарта. Он всех нас сгрёб в кулак и бросил в кисет с табаком. Дома он вытащил моих десятерых братьев из кисета и стал грызть их зубами, словно лесные орехи.
Вытащил он меня, повертел между пальцами, хорошенько осмотрел и, сказав, что я слишком тощий, бросил на дверной косяк, а сам растянулся на нарах.
До того как он еще не уснул, вокруг него вертелся козёл. Нарт частенько поглаживал его по спине, называл козлом дады, а потом уснул.
Я зарезал этого козла и его шкуру натянул на себя.
Ударом большого камня я выколол нарту глаз и на четвереньках, блея, стал вертеться вокруг него. Нарт выскочил и два раза сказал: «Козёл дады! Не выпускай его!»
Потом потёр меня своей огромной рукой и случайно отодвинул скалу, которой был прикрыт вход в пещеру.
Через щель я и выскочил.
Пересёк я две-три горы и громко крикнул:
— Это я, козёл дады, который выколол твой глаз!
Схватил нарт огромную скалу, прикрывавшую вход в его жильё, и кинул мне ее вдогонку.
ЛИХО-ОДНОГЛАЗОЕ
Герасимов Б. Г. Сказки, собранные в западных предгорьях Алтая. — Западный отдел Русского географического общества, 1913Сошлись два мальчика барских и два одного бедного мужика. Дети мужика стали говорить барским, что они не испытали никаких лихих бед и что, если им предстоит столкнуться с бедой, то они не перенесут её.
Барские дети стали доказывать, что они тоже могут переносить лихие беды, как дети бедного мужика.
Вот крестьянские дети и говорят барчатам: «Если вы можете переносить различные бедствия, то возьмите с собой хлеба, отправьтесь в дремучий лес и там ходите до тех пор, пока с вами не случится какой-нибудь лихой беды».
Заложили залог за неустойку с каждой стороны по десять рублей.
На другой день барские дети стали просить своего отца, чтобы он отпустил их в дремучий лес, но тот не согласился. Тогда дети набрали хлеба и ушли тайно. Прошли они вёрст двести. Вот младший из них задумал воротиться домой, но старший не соглашался.
Уговорил старший брат идти дальше.
Посудили: припасы есть, денег с ними много, ну и пошли вперёд. К вечеру встретили они в дремучем лесу избушку, покрытую вместо тёса лесом. Зашли в избушку — и видят много овчин; думают: хорошо им будет ночью спать.
Вот так видят, что отворились ворота в ограду и пошло стадо овец, а за ним какой-то человек с одним глазом.
Зашёл он в избушку, увидал двух мальчиков — и говорит: «Будет мне теперь на два завтрака.
Одного сегодня съем, а другого завтра утром».
Взял он ножик, зарезал младшего брата, который хотел воротиться домой, сварил и съел.
А старшего стал караулить, чтобы не убежал. Сел на порог избушки и держал нож в руках.
Ночью Лихо одноглазое заснуло, а старший брат захотел отомстить ему за смерть младшего. Взял мальчик кол, заточил его и острием кола ударил Лиху прямо в глаз. Соскочило Лихо одноглазое с порога и с угрозами стало шарить по избе, но мальчик легко прятался по углам комнаты. Лихо не нашло мальчика и оставило его до утра.
Утром Лихо село на порог; к нему подходили овцы, и оно гладило их. Мальчик смотрит и думает: «Как бы убежать, чтобы Лихо не поймало меня?» Придумал он оболочься в овчину и подойти к Лиху заместо барашка. Вот оболокся в овчину и идёт к Лиху.
Погладило его Лихо — и говорит: «Хороший барашек, оставлю его ещё на год». Взял за шкуру, поднял и бросил за изгородь. Мальчик обрадовался — и кричит Лиху: «Вот тебе и хороший барашек!»
Соскочило Лихо — и кричит: «Негодяй! вернись!»
Но мальчик побежал. Тогда Лихо стало его уговаривать остановиться и бросило ему золотое кольцо. Мальчик обрадовался и надел его на палец, а как только надел, не мог уже бежать.
Лихо одноглазое стало к нему подходить.
Испугался он, а перстень не может снять.
Вот, недолго думая, взял он складышек и отрезал палец с кольцом. Отрезал, бросил и побежал.
«Ну, счастлив твой Бог!» - кричит ему вслед
Лихо одноглазое.
Мальчик завязал руку травою и пошёл домой.
Когда увидал он родителей своих, очень обрадовался и рассказал всё, что с ним случилось.
На другой день пошёл к детям бедного мужика и им тоже рассказал.
Взял он с них залог и сказал: «Ну, теперь видел лихо и горе и поверю, как тяжело жить бедному человеку и переносить ему различные бедствия».
ОСЛЕПЛЕНИЕ ОДНОГЛАЗОЙ ЯГИ
Никифоров А. . Севернорусские сказки в записях А. И. Никифорова. Издательство академии наук СССР, Москва, Ленинград, 1961Жили-были старик со старухой. У их был сын Иван. Он пошёл по грибы в лес да заблудился. Стоит избушка. Тут он говорит:
— Стоит избушка на курьих ножках. Поворотись, избушка, к лесу глазами, ко мне воротами!
Вот он зашёл в избушку. В ней много баранов и тепло натоплено. Он зашёл и лег на пець. После Баба-яга зашла, костяна нога, — говорит:
— Фу-фу, русский дух веком не бывал — теперя стал.
Она говорит:
— Хто такой?
— Я, Иван.
— Чё ты делать?
— Я хожу, кую.
Она говорит:
— Я одным глазом крива, так мне скуй глаз.
Вот он слез с пеци да ей на вястоцьку привязал.
Он по здоровому-то глазу и ожарил. Вот она и зацяла ругаться.
— Не выпущу я тебя сёдни, еретика.
Ну вот она села на порог да караулит всё.
— Сам пропадёшь.
Утром она стала этих баранов выпускать из избы-то кормить. Он сидел-сидел, а у ей шуба весла тут на спицке. Он шубу-то выворотил да оболок.
Бежит как баран такой.
Она его схватила за шерсь — да на улицю и фукнула. Он вышел, шубу сбросил с плець да сам домой пошёл.
Сидела, сидела Баба-яга на пороге всё — и говорит:
—Вот теперя и пропал голодный, и не выпущу.
Она стала искать в избе-то. Искала, искала да не могла найти-то.
Вышла на улицю — шуба-то и попала под ноги.
Говорит:
— Дурак ушёл. Видно, я его выбросила вместо барана.
Боле вся.
ИВАН ТУРТЫГИН
Садовников Д. Н. Сказки и предания Самарского края. —Типография Министерства внутренних дел, Санкт-Петербург, 1884Она вышла — и говорит:
— Ну обманул ты Змея Горыныча, обманул меня, девицу Лютую Змеицу; поедешь мимо, зайди к дедушке Кривому Богатырю, скажи поклон.
— Хорошо, зайду.
Доезжает до места, оставил корабль, а сам ушёл к Кривому Богатырю. Кривой Богатырь сидит обедает: жареный бык перед ним да чан воды.
— Здравствуй, дедушка Кривой Богатырь!
— Ах, Иван Туртыгин! Куда тебя это, как Бог занёс?
— К тебе побывать приехал. Девица тебе Лютая Змеица кланяется. Была, говорит, у нашего батюшки обжорлива корова: по стогу сена съедала, по чану воды выпивала.
— Ты ещё, Иван Туртыгин, молодёхонек надо мной, стариком, смеяться.
— Прости, дедушка Кривой Богатырь, я пошутил.
— Ну, ничего: садись со мной обедать.
Сел, поел, делать нечего. Видит — плохо дело: выйти негде ему от него.
— Чай, дедушка, тебе хочется обоими глазами глядеть?
— Когда бы не хотелось — всё бы лучше обоими — то видеть.
— Я тебя вылечу: обеими будешь глядеть. Нет ли у вас олова?
— Когда же нет?
Растопил Иван Туртыгин олово.
— Нужно тебя теперь к столбу привязать!
Привязал к столбу середь двора.
— Поворотись-ка!
Кривой Богатырь как поворотилея — куда всё пошло!
— Ну нет, тебя надо старыми моржовыми ремнями привязать.
Нет ли?
Тот сыскал. Привязал Иван его; велел поворотиться. Старик поворотился - ремни держат.
Иван взял олово, растопил и вылил ему в последний глаз.
— А, Иван Туртыгин, обманул ты меня, да нет, не обманешь! Двери держи! Калитки держи и заборы держи!
Нет Ивану Туртыгину ходу: ходил-ходил - выйти некуда.
У старика овцы были. Вот он к ним зашёл да себя барану под брюхо и подвязал. Кривой Богатырь ходит, ищет Ивана Туртыгина — нигде не найдёт.
Кривой и вскричал: «Барашек, поди сюда!»
Барашек один подойдёт, он его погладит, а Иван-то своего барана в бок уколет — тот богатыря-то рогами хлысть. «Шалишь, барашек!» А баран-то вдругорядь.
Осердился Кривой Богатырь, взял его за рога и выкинул через забор, на улицу. Иван Туртыгин ушибся; отвязался, полежал малость, встал — и говорит:
— Ну, дедушка Кривой Богатырь, прощай!
— А, обманул Змея Горыныча, обманул девицу
Лютую Змеицу, обманул и меня, Кривого Богатыря! Поедешь лесом — там есть сабля.
Возьми её: сгодится тебе!
Подходит Иван Туртыгин к лесу - видит: сабля на дереве качается. Думается ему:
« Если мне её взять, кабы чего не было».
Мизинчиком тронул, а дедушка Кривой Богатырь кричит: «Держи!»
Мизинчик и пристал.
Взял Иван Туртыгин ножик и отрезал себе палец.
ДЕУ
Шахнович М. И. От суеверий к науке. — Ленинградское отделение издательства «Молодая гвардия», Ленинград, 1948Давно-давно, ещё до прихода русских на Аральское море, случилось одному казахскому богатырю,
Утым-батыру, проезжать верхом с шестью спутниками по окрестностям Орска.
Своими зоркими глазами Утым-батыр ещё издали заметил, что на горе стоит высокий человек и пасёт баранов.
Подъехал он ближе и, к своему ужасу, убедился, что перед ним великан Деу с одним глазом посреди лба.
Всадники в страхе повернули лошадей и попытались убежать.
Но куда там!
Великан без труда нагнал их, связал несчастным руки за спиной и вместе с баранами погнал домой.
Здесь Деу выбрал самого жирного из пленников, ощупал его, отвернул громадный камень, служивший вместо двери, и увлек свою жертву внутрь пещеры.
Вскоре люди, оставшиеся снаружи, услышали отчаянный крик.
У тым-батыр воскликнул: «Деу зарезал нашего товарища!»
Действительно: когда Деу загнал всех пленников в помещение, они увидели, что их товарищ разрублен на две части. Каждая часть была надета на железный вертел и жарилась на огне.
Деу завалил вход громадным камнем и посадил около костра всех остальных. По другую сторону лёг сам Деу, упёршись ногами в камень.
Очевидно, он хотел отдохнуть, пока изжарится человеческое мясо...
Когда великан уснул, У тым-батыр сказал своим спутникам:
— Нас ожидает такая же участь, как нашего несчастного товарища. Поэтому перегрызите зубами мои путы и освободите мне руки. А там я знаю, что делать!
Когда поручение У тым-батыра было выполнено, он освободил своих товарищей, и пленники попытались общими усилиями сдвинуть камень, запиравший выход.
Но камень был так велик, что это оказалось невозможным.
Тогда Утым-батыр придумал следующее. Он снял мясо с вертела, положил вертел в огонь и, когда тот раскалился, воткнул его в глаз Деу.
Проснувшись от боли, ослеплённый великан в бешенстве начал метаться и при этом вышиб ногою камень. Пленники этим воспользовались и убежали.
ПСОГЛАВЕЦ
Ястребов В. Н. Материалы по этнографии Новороссийского рая, собранные в Елисаветградском и Александрийском уездах Херсонской губернии В. Н. Ястребовым. — Летопись Историческо-филологического общества, Одесса, 1894Один москвич выслужился и, идя домой со службы, попал к псоглавцу в хату. А псоглавца не было дома: он пас овец. Вот тот москвич наелся, да и спрятался в хате.
Скоро пригнал псоглавец овец; загнал в сени, а сам зашёл в хату. Как вошёл, так учуял, что кто-то в ней есть, и давай искать.
Нашёл его — и говорит:
— Ну, теперь я тебя съем.
А москвич говорит:
— Не ешьте меня, я вам другой глаз вставлю, а то у вас только один.
Вот тот псоглавец говорит:
— Ну, вставь — молодец будешь.
Вот взял москвич железный прут да раскалил сильно.
Тогда взял ему в тот глаз его выколол. Тогда псоглавец как начал кричать да искать, а москвич потихоньку вышел в сени да уцепился барану около пуза.
Псоглавец начал выпускать овец из сеней; встал в дверях — и ощупывает каждую овцу.
Да и говорит:
— Тут нету, тут нету...
Тот тогда москвич отцепился; как вышли овцы кричит:
— Не поймаешь!
Да и бежать домой.
ДЭВ И ГАБДУЛЛА
Сулейманов А. М. Башкирское народное творчество, том 6. — Башкирское книжное
издательство, Уфа, 1992Очень давно это было. Три старика, сев на плот, отправились в хадж. Был у них с собой чайник.
Пристав к одному острову, они разожгли из своего плота костёр и вскипятили чай. Когда сидели, чаёвничая, вдруг появился огромного роста старик: дэв.
Посреди лба у него сверкал единственный глаз.
Дэв в первый раз видел странников, но всех их знал по именам.
— Гатаулла, Гарифулла, Габдулла, идёмте ко мне в гости, — обратился он к ним.
Что делать? Отправились они в гости.
Дэв привёл их к себе и всех троих запер в каменном сарае. Он решил съесть их поодиночке, так как был людоедом.
Гатауллу он съел на завтрак.
В обед проглотил Гарифуллу.
Габдулла не стал дожидаться ужасной участи проделал дыру в сарае и кое-как выбрался у наружу.
Смотрит: дэв лежит на спине возле горящего очага и, выпятив брюхо, спит. Не растерялся Габдулла: снял с очага раскаленную сковороду и прижёг ею единственный глаз дэва.
И тотчас же убежал.
С диким рёвом поднялся дэв, погнался за стариком.
Бегут они, ай, бегут.
Дэв, лишившись глаза, ничего не видит, то и дело спотыкается и падает, но не отстает. Перед тем, как запереть пленников в сарае, он каждому надел на палец перстень с колокольчиком. На звон этого колокольчика он и бежит: знает, где Габдулла.
Вот-вот его настигнет.
А тот достал нож, отсёк себе палец с перстнем-колокольцем — тем и спасся. Дэв остался ни с чем, крикнув вдогонку:
— Твоё счастье, Габдулла-агай: сумел избавиться от меня!
ВАВИЛОНСКОЕ ЦАРСТВО
Разумова Л. П., Сенькина Т. И. Русские народные сказки Карельского Поморья. Петрозаводск, Карелия, 1974Шёл неделю, шёл месяц, шёл год. В одно прекрасное утро выходит в чистое поле, а в этом поле стоит преогромный, большущий дом. Сел на камешек и подумал:
— Кто это живёт? Царь ли живёт или такая же нечистая сила? Двум смертям не бывать, одной не миновать — надо сходить попытать.
Зашёл в дом, прошёл по залам — нигде никого нет. Стал прибирать себе место и свалился под печку, где не видно будет. Вдруг идут по улице— дом шевелится. Пришли в сени — с угла на угол качается. Только двери открыли — говорят:
— Фу-фу-фу, Барсуков, подлец, сестру обидел, — говорит, — злой смерти предаю.
Пришёл мужчина. Бареуков потянулся, говорит:
— Такой-сякой, не убивай буду. — раб и слуга до смерти
Мужчина легче, легче и обошёлся. Ну, теперь Барсуков говорит:
— Я пришёл с дороги, надо б покушать и выпить.
— Поди сходи, — говорит, в заднюю, принеси мою сороковку вина: мне — ушатное ведро, себе — умеренный стакан.
— Что же, — говорит, — мне одного твоего ушатного ведра не принести - не то что сороковку вина.
— Эй, говняк, - говорит.
Сейчас старик вскочил, прибегает, берёт сороковку вина, ушатное ведро, в руки чайный стакан — и наливает. Наливает себе ушатное ведро, Барсукову умеренный чайный стакан и выпивает всё. Вот упились и разговорились.
Он, оказывается, этот старик, был борец, выезжал на поединок с врагами.
— Вот что, Барсуков: никто меня не победил на свете, говорит. — Одна беда: правым глазом плохо вижу.
Барсуков и говорит:
— Я, - говорит, - вылечу, только с тем, чтобы тебя связать, а то, — говорит, - больно будет, ты разорвёшь меня в куски.
А у этого старика был полный двор коз.
— У меня, — говорит, — есть трое сыромятных гужей и к стене прикована железная кровать.
Повалился старик на кровать, завязал Барсуков его сыромятными гужами, и этот старик закрыл двери крепко-накрепко, все ворота, когда он стал вязать. Когда завязал, Барсуков ему и говорит:
— Потянись: выстоят ли твои гужи?
Старик и потянулся — гужи в куски разлетелись.
— Нет, не возьмусь, — говорит. — Больно будет, ты меня, - говорит, — в куски разорвешь.
— Другие двое там, — говорит, — есть, лучше вяжи двумя.
Взял завязал — и говорит:
— Потянись опять.
Потянулся — сорвать не мог. Пошёл Барсуков по комнатам, нашел кусок свинцу, нашел тару, значит, леечку, разогрел свинец. Приходит к старику больному — и говорит:
— Открой-ка левый глаз, который у тебя здоровый: смотри, как я буду лечить.
Когда старик открыл, он тогда горячего свинцу в левый глаз ему и налил.
Старик закричал, с боли порвал все гужи. Теперь стал на оба глаза не видеть ничего. Барсуков выбежал на двор. К которой козе ни подбежит, каждая кричит:
— Дедушка, держи, держи!
Старик устал. Бегал-бегал, к которой козе ни подбежит, тут уж нет — он перебегает к другой.
Разгорячился старик - и начинает коз через забор кидать всех. Видит Барсуков, что беда: коз остаётся мало.
— Выкидывает всех и захватывает меня.
Видит: большой шерстистый козлёнок. Он свалился ему под брюхо и схватилея за шерсть крепко. Козлёнок кричит:
— Дедушка, держу, держу, держу!
Разгорячился старик, подбегает к этому козлёнку — и перебросил через забор с Барсуковым. Барсукову тошно было, горько, да делать нечего. Втал, очувствовался - и говорит:
— Кривая собака, я здесь.
— Ну, Бареуков умел так сделать. —Вот что, — говорит, —пойдёшь к царю, отнеси ему ножичек подарком от меня.
— Что, кривая собака, — говорит, — выдумываешь?
Возьму и унесу - только отойди на сто метров.
Старик воткнул в столб ножичек, сам отошёл на сто метров. Пришёл Барсуков к ножичку - любовался, что злата, что драгоценных камней в этом ножичке. Взять никак его не умеет руками.
Видит, что нож волшебный. Попробовал — захватил одним мизинцем.
Ножик закричал:
— Дедушка, держу, держу!
Барсуков видит — беда: старик бежит, а никак отцепиться нельзя. Вспомнил, что у себя на поясе есть нож. Отрезал полмизинца — и говорит:
— На, кривая собаа, тем и корыстуйся.
ХУЛА-МАЛЫ
Потпот Р. М. Предания, песни казымских хантов. — ООО «Формат», Тюмень, 2014Один мужчина жил в отдельных водах, в одиноких землях. Много ли, мало ли у него было оленей — запряг в нарты и поехал. Ехал-ехал — до дороги доехал. Смотрит: по этой дороге в одну сторону люди едут. С давних пор в одну сторону едут люди, а назад ни один не возвращался.
По божественной дороге поехал.
Ехал-ехал, долго ли, коротко ехал - однажды смотрит: деревянный дом стоит. Стоят нарты приехавших сюда людей, полозья нарт, а оленей нет.
Что за чудо? Что за чудный дом такой?
Следы вошедших в дом есть, а вышедших оттуда нет. Что за дом с чудесами?
Мужчина взял свои дорожные продукты с нарт, вошёл в дом, смотрит — дров в доме достаточно.
Развёл огонь в очаге. «Ну, — думает, — я сейчас к этому дому присмотрюсь. Что здесь есть?»
В котёл натопил воды, из мешка с провизией достал высушенные косточки, в котёл опустил.
Слышит — под полом какой-то звук раздается.
Вдруг половые доски разлетелись надвое.
Смотрит - ростом с колено, чуть выше коленной чашечки, такой мужчина появился. Весь округлой формы. Лицо широкое, рот большой, живот носков ног касается, до пола достаёт. Такой, с большим животом, появился.
— О, внучек, — ты, оказывается, приехал?!
— О, дядюшка, я приехал!
Поздоровались.
— Ты, внучек, —спрашивает, — куда направляешься?
— Нет у меня никакой особой цели. Пока так ездил, на дорогу наткнулся. Она привела меня в этот дом.
Дядюшка, а ты по какому делу сюда пришёл?
— Ха-а, я, — говорит, — как тоже не приду?
Исхоженым путём, где досыта наедаюсь, вкусной еды тропой как мне не прийти?
— Хе-е, да ты, видно, очень вкусную еду находишь?
— Да как не нахожу вкусную еду порой.
— Ну, дядюшка, а как зовут тебя? Скажи мне.
— И-хе-хе-хе, сказать-то как не скажу, только вдруг ты напугаешься.
— Ну, дядюшка, что имени человеческого бояться?! Ну, ты скажи - неужели напугаюсь?
Несколько раз попросил.
Низенький да большеротый говорит внуку:
— Я Целое Селение Опустошающий, Целый Город Опустошающий ростом с пядь, Хула-Малы — вот моё имя.
— А-ха, — внучек ему говорит, оказывается, имя имеешь, хорошее имя.
— Ну, внучек, а тебя как зовут?
— Моё имя? Какое у меня имя, — говорит, бесцельно ездящего может быть? Моё имя узнаешь — что тебе это даст?
— Ну что ты, я же сказал тебе своё имя, дядюшка говорит, — и ты свое скажи.
— Ну что, дядюшка, сказать так сказать, говорит внучек дядюшке. - Моё имя Прошлой Весной, Какой-то Весной Уехавший. Вот моё имя.
— А-ха-ха-ха, внучек, это тоже имя, Прошлой Весной, Какой-то Весной Уехавший. Забавное имя у тебя, — говорит дядюшка внуку. - Ну что, какая у тебя там еда, что у тебя там? Очень вкусно пахнет!
— Это я обед готовлю.
— Ну, ты меня, внучек, накормишь, нет, такой вкусной едой?
— Да как не накормлю? Накормлю. Для двоих я и готовлю. Ты немного потерпи.
Взял мужчина да мукой приправил варево. Еда в котле шапкой поднимается, пеной накипает.
— Ну, дядюшка, внимательно слушай, как мы едим эту пищу. Тот гость, который позже пришёл, ему в рот наливают пищу, его кормят. Ты сейчас ложись сюда около очага, рот широко открой, глаза пошире раскрой, в твой рот я собственноручно положу еды, собственноручно я тебя накормлю. Тогда ты с удовольствием наешься.
Внук взял в руки котел, дядюшка рот раскрыл, глаза раскрыл, видишь ли, внук горячую еду в рот вылил и глаза ему ошпарил горячим варевом.
Заорал дядюшка, ошпаренный горячей едой:
— О-о-о, мне Прошлой Весной, Какой-то Весной У ехавший внутренности ошпарил, внутренности ошпарил! Глаза обжёг, глаза обжёг!
Внук в это время прислушивается — снизу слышен смех. «Прошлой Весной, Какой-то Весной У ехавший ему внутренности ошпарил, внутренности ошпарил! Глаза обжёг, глаза обжёг!»
Смеются.
С этим котёл в мешок засунул, на улицу вышел.
На оленьей упряжке вожжи дёрнул - куда только захотел, туда и поехал.
Всё, этот Хула-Малы безглазым божеством болезни и сейчас живет.
А внук божеством верховьев обильной Оби, рыбной Оби и сейчас восседает на середине божественного лесного мыса, золотым божеством и сейчас живёт.
ЛЮДОЕДКА ОДНОГЛАЗАЯ
Никифоров А. И. Севернорусские сказки в записях Л. И. Никифорова.— Издательство академии наук СССР, Москва, Ленинград, 1961Жил кузнец, и шёл он раз поздно вечером.
Потемнело - и зашёл в дом. В дому пусто, нет никого. Он залез на пець и ждёт, хто придёт
Дале идёт баба с баранами.
Много баранов с ней, гонит стадо. Вот он не знат, как быть тут. Стал подумывать, как быть.
Вот она говорит:
— Я тебя и съем.
Так и ночевали ночь. Назавтра баба стала выгонять этих баранов.
Вот он говорит:
— Отпусти меня, не ешь — глаз сварю.
У ней-то один глаз был.
— Ладно, — говорит.
Тот разложил огонь, накалил железный молот, палку, вот говорит:
— Подставляй глаз!
Вот он взял да по здоровому-то глазу этим калёным как дал! Ну та и закричала, ослепла вовсе. Говорит:
— Ладно, злодей, тебя не отпущу живым.
Затем та стала баранов выпускать. И вот он взял свою шубу, переворотил кверху шерстью и оболок. Та стала баранов по одному и выбрасывать по шерсти. Пришла очередь тому кузнецу. Вот она схватила его да и выбросила.
Так наш кузнец и удрал.
ЛИХО ОДНОГЛАЗОЕ
Афанасьев А. Н. Народные русские сказки, выпуск 3. — Типография Каткова и Ко, Москва, 1857Жил один кузнец. «Что, - говорит, — я горя никакого не видал. Говорят, лихо на свете есть; пойду поищу себе лиха». Взял и пошёл, выпил хорошенько и пошёл искать лихо.
Навстречу ему портной.
— Здравствуй!
— Здравствуй!
— Куда идёшь?
— Что, брат, все говорят: лихо на свете есть. Я никакого лиха не видал - иду искать.
— Пойдём вместе. И я хорошо живу и не видал лиха; пойдём поищем.
Вот они шли-шли, зашли в лес густый, тёмный, нашли маленькую дорожку, пошли по ней - по узенькой дорожке. Шли-шли по этой дорожке видят: изба стоит большая. Ночь; некуда идти.
— Сём, — говорят, — зайдём в эту избу.
Вошли - никого там нету; пусто, нехорошо. Сели себе и сидят. Вот и идёт высокая женщина, худощавая, кривая, одноокая.
— А! — говорит. — У меня гости. Здравствуйте.
— Здравствуй, бабушка! Мы пришли ночвать к тебе.
— Ну, хорошо; будет что поужинать мне!
Они перепугались. Вот она пошла, беремя* дров большое принесла; поклала в печку, затопила.
Подошла к ним, взяла одного, портного, и зарезала, посадила в печку и убрала.
Кузнец сидит и думает: что делать, как быть? Она взяла — поужинала
Кузнец смотрит в печку и говорит:
— Бабушка, я кузнец.
— Что умеешь делать-ковать?
— Да я всё умею.
— Скуй мне глаз.
— Хорошо, — говорит, - да есть ли у тебя верёвка? Надо тебя связать, а то ты не дашься; я бы тебе вковал глаз.
Она пошла, принесла две верёвки: одну потоньше, а другую толще. Вот он связал её одною, которая была потоньше.
— Ну-ка, бабушка, повернися!
Она повернулась и разорвала верёвку.
Ну, — говорит, — нет, бабушка! Эта не годится.
Взял он толстую верёвку да этою верёвкою скрутил ее хорошенько.
— Повернись-ка, бабушка!
Вот она повернулась — не порвала.
Вот он взял шило, разжег его, наставил на глаз-то ей на здоровый, взял топор да обухом как вдарит по шилу. Она как повернётся и разорвала
веревку, да и села на пороге.
— А, злодей, теперича не уйдёшь от меня!
Он видит, что опять лихо ему, - сидит думает: что делать? Потом пришли с поля овцы; она загнала овец в свою избу ночевать. Вот кузнец ночевал ночь. Поутру стала она овец выпускать.
Он взял шубу, да вывернул шерстью вверх, да в рукава-то надел и подполз к ней, как овечка. Она всех по одной выпускала; как хватит за спинку, так и выкинет её. И он подполз; она и его хватила за спинку и выкинула.
Выкинула его — он встал и говорит:
— Прощай, Лихо! Натерпелся я от тебя лиха; теперь ничего не сделаешь.
Она говорит:
— Постой, ещё натерпишься, ты не ушёл!
И пошёл кузнец опять в лее по узенькой тропинке.
Смотрит: в дереве топорик с золотой ручкой; захотел себе взять. Вот он взялся за этот топорик — рука и пристала к нему. Что делать? Никак не оторвёшь.
Оглянулся назад — идёт к нему Лихо и кричит:
— Вот ты, злодей, и не ушёл!
Кузнец вынул ножичек, в кармане у него был, и давай эту руку пилить; отрезал её и ушёл.
Пришёл в свою деревню и начал показывать руку, что теперь видел лихо.
— Вот, говорит, посмотрите — каково оноя, — говорит, — без руки, а товарища моего совсем съела.
Тут и сказке конец.
Примечание
Вторая часть руководства Циклопедииsteamcommunity
Авторское право
Данное руководство является оригинальным авторским материалом.Разрешается частичное или полное использование только с указанием авторства и активной ссылки на оригинальное руководство.
Спасибо за внимание!
