Рассказы из серии Eternal Crusade

Спуск на Аркону (Часть 1)

Спуск на Аркону / Descent on Arkhona
Грэм Макнилл / Graham McNeill

Система Кхарон находится на галактическом севере Сегментума Обскурус, в мертвой точке, в отдалении от других систем – на самом краю Имперского пространства. Кхарон – трёх-звёздная система, состоящая из трех солнц со своими орбитами.
Пятая планета в системе, Аркона, в прошлом была Имперским миром, которому десятки тысяч лет. Владения человечества когда-то простирались на все её континенты, но когда представители Ордо Ксенос прибыли, они обнаружили, что все население было уничтожено.
Вскоре после этого сами представители Инквизиции пропали при ужасных обстоятельствах, таким образом, запуская цепочку событий в движение...

*

Они падают, как пылающие слезы в небесах Арконы. Эшелон из пяти капсул в шахматном порядке. Слишком точно, чтобы выглядело естественно, слишком быстро, чтобы быть случайностью. Они прошли тропосферу в блеске воплей атмосферы, оставляя горящие следы после себя.
Отвратительные существа, наводнившие неприступный форпост Горный Шпиль, повернули свои луковичные, лысые головы к небу. Темные глаза, сверкающие, как ягоды полированного граната, отражали измученное небо и огненные следы.
Режущие выстрелы огня из башен форпоста прорвали рой, разрывая существ изнутри или отрывая неестественно сочлененные конечности от их глянцевых панцирей. Шестичленные тела существ и покрыты пластинчатым хитином и мокрые от выделяющейся, абсолютно смертельной слизи. Они зашипели и обнажили клыки на приближающиеся фигуры, не зная, кто они, но чувствуя на глубоком инстинктивном уровне опасность.
С неестественной синхронностью рой разделился на две части. Половина продолжила штурм заставы, царапая стены и ворота с чудовищным голодом. Огромные воины стояли напротив них, заключенные в броню малинового цвета и синего кобальта, нефрита и зимних морозов. Их наплечники покрывало множество различных символов, каждый из которых принадлежал легендарному Ордену. Они сражались с ревущими цепными мечами и громоздким огнестрельным оружием, которое изрыгало взрывы смерти.
Остальная часть роя рассредоточилась, маневрируя между телами с поразительной ловкостью, чтобы встретить новую угрозу с истекающими слюной клыками и серповидными когтями.
Первая из огненных слез прорвала низкие облака с воем перемещенного воздуха. Пламя атмосферного входа обжигало обшивку, но синий кобальт брони с перламутровым жемчугом знака Ультима был виден сквозь пламя.
В последнюю секунду перед ударом, вой ракетных ускорителей выстрелил из её нижней части. Вишнево-красное извержение химического пламени оплавило скалу, а столкновение было подобно удару молота богов. Чудовищ разбросало по земле от силы удара.
Вторая огненная капсула ударила по склону с громовым раскатом металла по камню. Звук был такой, как будто огромный тягач на скорости врезался в утес. Третья приземлилась. Четвертая, а затем остальные. Каждый удар, как огненное копье света, посланное с небес.
Не разгневанный бог швырнул их.
Но они несли ангелов.

Спуск на Аркону (Часть 2)

Пневматические болты выстрелили с взрывом металлического кашля. Стороны посадочной капсулы коснусь земли. Отравленный воздух ворвался внутрь, горячий и сухой, насыщенный сильным запахом чужой крови.
Гравизажимы брата-сержанта Кастора разжались, и он шагнул вперед, доставая пистолет и меч с совершенной экономичностью движений. Он делает всего один шаг и прыгает через горячий пар, оставшийся после раскрывающейся капсулы.
Он тяжело приземляется на скалу под его ногами, которая превратилась в стекло под огнем посадочной капсулы. От пластин его силовой брони цвета синего кобальта исходит туман конденсата. Цель определена; скачущий зверь с могучими задними ногами, четырьмя клинками-руками и челюстями, наполненными разрывающими, игольчатыми клыками.
Хормагаунт. Gauntii Gladius. Быстрый, ловкий. Начать сражение.
Кастор выпускает очередь болтов между челюстями. Задняя часть удлиненного черепа разрывается мешаниной черной сукровицы. Он делает шаг, опускает плечо, чтобы встретить следующее существо. Его меч чертит восходящую дугу. Рев зубов цепного меча разрывает зверя пополам.
Девять воинов его отделения расходятся, уже стреляя и двигаясь для соединения с остальной частью группы. Тираниды умирают с каждым выстрелом, биоброня их пластинчатых тел не идёт в сравнение с взрывной яростью очереди масс-реактивных болтов.
Но им не важно, скольких из них убьют, их всегда больше.
Сотни чужеродных тварей окружают десантников. Их значительно превышают числом, но такие мелочи не имеют значения. Они Адептус Астартес, Ангелы смерти Императора.
Они космические десантники, и они не знают страха.
Брат Хэллар занимает позицию по правое плечо Кастора и поднимает тяжелый болтер, значительно более крупную версию обычного оружия. Он вдавливает спусковой крбчок, и ствол его оружия исчезает в пылающей вспышке.
Дюжина голодных монстров исчезает в метели скорострельного огня. Мощные разрывные очереди потрошат их, разрывая на части изнутри. Туман из чужой крови наполняет воздух, пока Хэллар работает своим оружием вдоль периметра.
- Корм для наших пушек, - говорит он.
- Внезапность дала нам преимущество, - отвечает Кастор, ударяя клинком в конечность существа и вынимая меч через его шею. - Их реакция не заставит себя долго ждать.
- Не сомневаюсь,- согласился Хэллар. - Любой другой враг бежал бы, увидев спуск пяти капсул Ультрадесанта.
- Но не тираниды,- сказал Кастор. - Твари не имеют индивидуальной воли, ни возможности для страха или паники.
- Это мы ещё посмотрим, - пообещал Хэллар, резко наклоняя своё оружие для другого залпа.
Этими экстрагалактическими хищниками движет жуткий разум улья, объединение инопланетного разума, который подавляет такие биологические функции. Кастор узнал это из брифинга и информации, собранной охотниками на тиранидов капеллана Кассия.
Узнать это - это одно.
Увидеть это в живую - совсем другое.
Вектор появился на визоре Кастора, информируя о сообщении командира форпоста, сержанта Протуса. Путь внутрь. Форпост – это коммуникационный центр, позволяющий мириадам сил Космического Десанта держаться на связи. Его потеря станет тяжелым ударом по внутренней связи Орденов.
Отделение Ультрадесанта защищало форпост от тиранидов последние шесть часов.
Кастор посмотрел вверх и увидел интенсивный огонь из углового бастиона форпоста. Стена там была частично разрушена, снесена огромной тварью с тяжелыми пластинами хитина, защищающими череп и плечи. Существо - живой таран с когтистыми, кувалдоподобными руками, похожими на механические лопасти земляного бура. Оно рвало стену на части, прогрызая себе путь внутрь.
Carnifex voracio. Бронированный таран. Тяжелый штурмовик.
Болтерный огонь едва царапал его закаленную шкуру. Осколки гранат вырезали маленькие канавки в броне. Оно изрыгает брызги болезненной биоплазмы, изумрудно-зеленого огня, который прожигает броню, сталь и плоть. Кастор видит воинов падающих от стены, и его сердце сжимается.
- Хэллар! - кричит он. - Привлеки внимание этой штуки!
Тяжелый болтер поворачивается и поток снарядов накрывает тело гигантского существа. Большинство болтов детонируют, не пробив броню, но некоторые взрываются внутри мясистого тела существа.
Тварь бьется в конвульсиях, но продолжает атаковать стену, когда неумолимая воля разума улья заставляет его игнорировать боль.
- Сержант Йесабиан! Лазпушка! - приказывает Кастор.
тяжеловооруженный десантник сержанта Йесабиана поднимает свою лазпушку и даже через визжащие, скрипучие крики роя, Кастор слышит тяжелое гудение её конденсаторов.
Блестящий луч врезается в карнифекса, и часть его правого бока исчезает в бурлящем взрыве расплавленного хитина и выжженной плоти. Чудовищный зверь шатается, и падает на одно колено, его внутренняя биоструктура предстаёт во всей её отвратительности.
Тем не менее, оно всё ещё живо.
На этот раз оно не может игнорировать боль, Карнифекс отталкивается от стены с воем боли и ярости.
- Вы получили внимание этой твари, брат-сержант, - говорит Хэллар.
- Отделение Кастор, за мной! - он кричит, врубаясь в кишащих существ. - Отделение Фурина, левый фланг. Отделение Дракен, правый.
Пистолет и меч Кастора очищают путь. Он топчет чужие трупы на каждом шагу. Безумный факт, что он движется в направлении карнифекса, не ускользает от него.
Каждое из наступающих отделений продвигается к заставе под общий заградительный болтерный огонь. Пришельцы видят, что он лидер этой силы, либо по его личной геральдике, поперечному гребню на вершине его шлема, или по какому-то ужасно приобретенному знанию.
Голодные чудища топчут друг друга, безумно подпрыгивая, пытаясь добраться до него. Масс-реактивные очереди кромсают их. Убийцы с клинками приближаются. Теперь они ближе, хотя из заставы и ведётся продольный болтерный огонь по тиранидам.
Это невероятная битва. Праведная бойня.

Спуск на Аркону (Часть 3)

Краем глаза Кастор видит воинов отделения Васкро, которые бьются с кучей крупных зверей, высоких монстров с огромными костяными гребнями и со свистящими хвостами-мечами, с когтями и раздутыми черепами с костяными наростами.
Tyranicus Gladius. Грозные воины и лидеры улья.
Воины тиранидов. Главари роя. Убейте их, и слуги будут отрезаны от своего управляющего разума, что сделает тиранидов легкой добычей.
Сержант Васкро несет потрескивающий силовой кулак на правой руке. Он может разорвать боевой танк на части с таким оружием. Биопанцирь тиранидского воина не сможет оказать сопротивления его удивительной силе.
Но у Кастора нет времени заботиться о сержанте Васкро.
Карнифекс перед ним.
Он возвышается над сержантом, наполовину ослепленный и кричащий убийца. Его огромные руки - кромсающие лезвия. Каустическая слизь и вирулентные органические кислоты капают с их неестественно острых краёв.
Потрошащий био-огонь собирается в его пищеводе.
Кастор стреляет, но его болт рикошетит от закаленного черепа. Его боевые братья поливают монстра огнем. Пара выстрелов попали в горло, молочная жидкость пузырится в местах попаданий, как от разрыва гидравлического шланга.
Био-плазма кипит в горле существа, и Кастор направляет свой меч во взбухший, раздувшийся кишечник. Клинок идёт назад, его зубья жуют мясо и чужеродные органы. Сержант пытается вытащить его, но плоть карифекса не выпускает лезвие.
Кастор отпускает меч и едва уходит из-под косого удара, который укоротил бы его по пояс. Он перекатывается в сторону, когда слоноподобная нога зверя пытается раздавить его.
Он поднимается и цепляется за спину монстра, используя рваные раны в теле как поручни, чтобы забраться. Карнифекс трясется и метается, пытаясь сбросить его.
Кастор держится крепко, поднимая своё тело всё выше, и отсоединяя крак-гранату с пояса. Броня скрипит. Руки зверя скребут по телу, врезаясь в доспех и оставляя глубокие выбоины. Если он выживет в этой борьбе, кузнецы захотят обсудить с ним состояние его боевой брони.
Одной рукой врезавшись в плоть карнифекса, Кастор развернулся, чтобы быть спереди зверя. Его сапоги врезались в мясистую грудь, и он встал лицом к лицу с монстром. Даже сейчас, эти глаза были мертвы, просто пустые шары, которые говорят об отвратительной пустоте и синоптическом порабощении.
Его клыкастые челюсти открыты, как у акулы и крокодила одновременно, ребристые и наполненные кромсающими, зубчатыми зубами. Зелено-белый жидкий огонь дрожит в его пищеводе и Кастор сгибает руку, погружаясь кулаком в густую массу.
Он ворчит, чувствуя как био-плазма проедает его броню.
Кастор разжимает хватку на гранате и отталкивается прочь от ревущего карнифекса. Он тяжело врезается в землю, придавив нескольких тварей.
Их когти начинают рвать его, пока он не слышит приглушенный взрыв и басистый подавленный грохот органического разрыва изнутри. Кастор вскакивает на ноги, карнифекс падает на колени, а в его грудной клетке дыра с остатками расщепленных ребер и мокрого мяса.
Он заваливается, апокалиптическое количество чужой сукровицы разливается по камням. Отделение Кастора образует кольцо вокруг него, болтеры направлены наружу, чтобы держать тварей на расстоянии от сержанта.
Но Кастор не видит в этом необходимости.
Звери не нападают. Они мнутся в замешательстве, визжат со странной смесью страха и неуверенности. Кастор смотрит вправо и видит сержанта Васкро, стоящего на фоне измельченных трупов тиранидских воинов. Он держит один из их черепов в своем непропорционально большом силовом кулаке.
- Убить их всех, - приказал Кастор. - Перед тем как какая-нибудь другая тварь установит контроль над ними.
Истребление без пощады. Каждая тварь загоняется и расстреливается, пока их крошечные мозги ищут нейронную связь, которой там нет.
Лишенные своих руководителей улья, низшие твари не так опасны. Всё ещё опасны, но уязвимы.
Мгновения спустя всё кончено, последняя лишенная руководства тварь убита. Ультрадесантники перегруппировываются, образуя новые отделения, чтобы оценить потери и восполнить их. По начальным подсчетам, погибло двенадцать воинов.
Слишком рано говорить, кто будет жить, чтобы бороться дальше, а кто нет. Их судьба в руках апотекариев и Воли Императора.
Кастор наклонился, чтобы извлечь свой меч из останков тела карнифекса. Лезвие забито липкой черной материей и фрагментами костей. Он почистит его, когда они вернутся в Аркона Ультима.
Ворота форпоста открылись, и четыре окровавленных космических десантника вышли наружу. Во главе их еще один сержант, его клинок покрыт чужой плотью, как и клинок Кастора. Протус - сержант Ультрадесанта. Гордый воин, возможно, слишком гордый. Гордость ли привела его в эту ловушку?
За Кастором идут трое других. Первый - несущий боевой топор, воин в броне цвета шторма Космических Волков. Второй одет в малиново-красный доспех Кровавых Ангелов, его бледное лицо покрыто чужой кровью. Последним подходит Тёмный Ангел, его темно-зеленая броня почти черная.
- За мной, - командует Кастор и его отделение следует за ним к сержанту Протусу.
Они встречаются как Ультрадесантники, как боевые братьев. Запястье к запястью, с грохотом пластин. Символы ордена на их наплечниках, Ультимы цвета слоновой кости, измазанные в крови, но гордо блестящие под странным небом этого мира.
- Наконец-то мы встретились, сержант Протус, - говорит Кастор, бросая взгляд за спину воина, на братьев Ультрадесантников. - Интересная у вас тут компания.
- Интересные сейчас времена, сержант Кастор, - сказал Протус. - Добро пожаловать на Аркону.

Черная жемчужина (Часть 1)

Черная жемчужина
Грэм Макнилл

В личной молельне магистра Азраила тускло чадили свечи. Черепа зеленокожих, убитых на кровавых полях Писцины, служили им подсвечниками. Из пустых глазниц лился свет, а с пожелтевших клыков капал воск. Азраил сам взял эти черепа, и с абсолютной точностью помнил каждый свой удар.
Меч, снявший орочьи головы, лежал на обсидиановом алтаре, перед которым воин стоял на коленях, лезвие его было столь же острым, как и в тот день, когда он вышел из кузницы мастера-оружейника. Меч Тайн, легендарных клинок из небесного камня, древняя реликвия, убедительное напоминание о том, что являл собой орден и сам магистр.
Долг, что превыше всего, связал Азраила с этим клинком и искусно изготовленным болт-пистолетом, который лежал рядом. У многих орденов Адептус Астартес были свои клятвы, у некоторых они тоже тянулись со времен Ереси Архипредателя, однако никому не пришлось нести ношу столь тяжелую, как Темным Ангелам.
И ни на ком из воинов ордена это бремя не лежало так тяжко, как на Азраиле. Он размышлял, как часто бывало во время покаянного уединения, чувствовал ли то же Наберий, прежний магистр ордена. Он погиб во время охоты, и не успел объяснить, каково это — вести на войну столь великий орден.
Азраил всегда чувствовал в давно почившем воине глубокую печаль, бездну сожаления и стыда, которая теперь легла на его плечи, и которую лишь сейчас он ощутил полностью.
Дым от курящихся благовоний стелился по полу у стен небольшой молельни, жался к статуям воинов укрытых капюшонами, слабый свет звезд пробивался сквозь расписанный армаглас стрельчатых окон. Азраил знал, что не один здесь, но наблюдатель прятался в темноте, не отводил безмолвного взгляда, пока магистр, стоя на коленях, читал раз за разом одни и те же литании восстановления чести.
На алтаре были высечены картины из истории ордена; Писцина, Мораген, Византис, Дулан, Ребулус, Вракс и, конечно, Калибан. Вырезанные из камня древние воины, герои, сражались с ксеносами и с мерзейшими из мерзких — с теми, кто отверг Императора и связал свою судьбу с врагами человечества.
Азраилу было знакомо каждое изображение на алтаре, он запомнил каждый нюанс запечатленных на них войн, искал скрытый смысл за каждой линией. Литании битвы открывали лишь поверхностные чаяния Темных Ангелов, но только Азраил и те, кто был посвящен в самые сокровенные тайны ордена, понимали, сколь глубока правда, что скрывается за ними.
Он почувствовал, что смотрящий удалился во тьму, и ощутил за спиной шелест воздуха. Верховный великий магистр Темных Ангелов никогда не остается по-настоящему один, но пришелец был не просто безмолвным созерцателем, осуждающе стоящим за спиной, он был трансформированным человеком, таким же, как Азраил, гигантом, одним из воинов ордена. Ощутив в нем зреющий груз вопросов, магистр понял, кто именно вошел в молельню.
Лишь один человек решался тревожить его во время молитв. Он легко поднялся на ноги, взял с алтаря меч и болт-пистолет. Свет попал на выточенное из звездного камня лезвие, и оно блеснуло кроваво-красным.
— Кассиил, — произнес он, убирая пистолет в кобуру на поясе.
— Господин. — Капеллан-дознаватель шагнул в холодную молельню. Его темные волосы, стянутые бронзовым ободом, туго облегали голову. Веки были полуопущены, и свет не мог добраться его глаз, темных, как черные жемчужины, что были вставлены в головку на эфесе его меча.
— Она здесь?
— Капитан ее корабля ожидает вашего разрешения.
— Что пророчат нам мудрецы из библиариуса?
Кассиил помедлил.
— Они чувствуют, что выслушать инквизитора было бы полезно, — ответил он.
— А ты? Что ты скажешь?
Кассиил положил руку на головку эфеса и погладил пальцами черные жемчужины. Азриал подумал, замечает ли он сам за собой эту привычку?
— У инквизиции нет права находиться в Скале, — произнес Кассиил.
— Это не ответ, брат.
— Напротив, господин, просто он вам не по нраву.
— Если угроза, о которой она говорит, реальна, то долг велит нам действовать.
— Наш долг...
Азраил вскинул руку.
— Ты правда хочешь рассказать мне о моем долге, брат Кассиил? Правда?
Кассиил внял предостережению и поклонился.
— Нет, господин. Я и не осмелился бы предполагать, что знаю, каково нести ваше бремя.
— И правильно, — согласился Азраил. — Выдать великому инквизитору Северине разрешение сойти на борт. Темные Ангелы выслушают, что она скажет об Архоне.

Черная жемчужина (Часть 2)

*

Порыв ледяного воздуха ворвался в выложенный каменными плитами переход шлюзовой камеры, покрыв их броню узорами инея. Пар собирался под сводчатым потолком и сочился конденсатом с резных каменных гротесков над входной аркой в крепость-монастырь.
— Это и есть Скала? — спросил Бальтасар. — Любопытное смешение эстетических форм. Орбитальный звездный форт и феодальный замок. Походит на дома благородных семейств какого-нибудь рыцарского мира. Холодом — в том числе.
— А чего ты ожидал? — заметил Виктор. Этот кадиец до мозга костей к подобного рода неудобствам был невосприимчив. — Минут десять назад здесь была Пустота.
Дамарис не стала показывать, что мерзнет. Темные Ангелы, конечно же, следили за ней, и от умения держать себя зависел ответ на ее прошение. Обнаружить боязнь самого обычного холода — дурное начало переговоров.
— Они не могли дать нам сойти через рабочую посадочную палубу? — спросил Бальтасар, постукивая указательным пальцем по черепу на головке своей трости; этот череп принадлежал когда-то одному карлику навигатору с Черного корабля, на котором Дамарис завербовала Бальтасара.
— Как мало ты знаешь об Адептус Астартес, если ждешь от них послабления из-за того, что ты всего лишь человек, — проворчал Виктор, пытаясь удержать свободную руку подальше от шероховатой рукояти своего касрскинского лазпистолета.
Дрожа всем телом под рясой из дерюжной ткани, Бальтасар пожал плечами. Выходец с зачищенного мира, на котором всегда стояла палящая жара, он переносил холод не лучше, чем человеческое тело — снаряд болтера.
Стальная переборка с грохотом сдвинулась вбок, и Дамарис горделиво вздернула голову. Внутри была лишь темнота. Даже чувствительная аугментика, пронизывающая ее глаза, не была способна проникнуть сквозь сумрак.
Инстинкты подсказывали, что внутри было пусто.
Не очень хорошее начало, но, для того, чтобы запугать ее, Темным Ангелам придется постараться. Северина Дамарис клинок к клинку встречалась с врагами человечества и лично приказывала уничтожить десять миров. На ее долю выпадали нечеловеческие страдания, но снова и снова она возвращалась в битву.
Стать инквизитором святых Ордосов возможно лишь, поддавшись велению сердца, и отринуть это призвание не получится никогда.
— Бальтасар? — прошептала она.
— Работаю...
Он потянулся своей силой в темноту, и его глаза под полуприкрытыми веками затянуло пеленой. Острое варп-восприятие Бальтасара не раз спасало им жизни, поэтому Дамарис поручила ему узнать, кто или что ждал их впереди.
— Там что-то есть, — произнес он. — Смотрит на нас, но...
Он умолк, как будто не мог подобрать слова тому, что ощутил. От волнения он нахмурился, и черты его лица исказились.
— Темные Ангелы? — спросила Дамарис.
— Нет, нечто... иное. — Он тихо вздохнул, как будто то, что он пытался нащупать, ускользнуло от него. — Пропало. Что бы это ни было, оно уже не там. В помещении пусто.
— Но где тогда Ангелы? — задал вопрос Виктор. Его тонкие губы были оскорбленно поджаты. — Они что, не уважают святые Ордосы инквизиции?
— Это нам должно проявить уважение, следователь Лукаста, — заметила Северина. — Немногим из смертных довелось войти в крепость-монастырь Адептус Астартес. И единицам — получить доступ в святая святых Первого Легиона. Уже просто быть здесь — большая честь.
Виктор косо взглянул на нее, но по поводу вычурной речи промолчал. Он понял, что она обращалась не к нему.
Коротко поклонившись, он ответил:
— Конечно, госпожа Дамарис, мы должны выразить нашим хозяевам почтение, приличествующее их благородному происхождению.
Обычно кадиец не склонен был к проявлению красноречия, но он долго служил у Дамарис и знал, когда нужно было подыграть ей.
— Пойдемте, наши хозяева, вероятно, ожидают нас.

Черная жемчужина (Часть 3)

*

Помещение за промерзшей шлюзовой камерой было больше, чем она ожидала. Цилиндрический свод, на потолке — кессоны с мраморными плитами, расписанными выцветшими картинами и отслаивающимися фресками. Дуги разошедшихся арок неожиданно упирались в стальные кессонные стены внешней обшивки, словно некогда были частью какого-то более масштабного сооружения.
Заиндевевшие на холоде флаги висели на потертых канатах, подобно лезвиям гильотины. Покрытые инеем статуи закованных в доспехи космодесантников и аколитов в капюшонах стояли в темных нишах, как часовые. В дальней стене открылся еще один проход, в котором в неровном свете люменов виднелся выложенный каменными плитами коридор.
Не говоря ни слова, Дамарис зашагала вперед; без тени сомнений она углублялась все дальше в Скалу. Эхом вторя звуку ее каблуков, коридор привел отряд в еще одну заброшенную комнату, обитель пыли и запустения. Одинокая стальная дверь в ближайшей стене отошла в сторону, предлагая войти. Дамарис без промедления сделала это.
Они шли все дальше.
Коридор за коридором, комната за комнатой. Переходы из стали и камня, залы с полом из потрескавшегося оуслита или утрамбованной земли, от которой несло древностью, галереи, заполненные подпорченными гнилью гобеленами и портретами, настолько выцветшими, что лиц было не узнать. Оружейные залы и трапезные со сводчатыми потолками.
Всюду пустота. Помещения, в которых могли бы разместиться тысячи бойцов, были необитаемы. Скала, гремевшая когда-то звонкими голосами, бахвальскими возгласами и победными криками, охваченная безудержной радостью, походила на заброшенные развалины — осыпающийся дворец, полный невнятных теней и пугающей пустоты.
Здесь безлюдно теперь; бесчисленные легионы воинов давно мертвы, а торжество великих побед ушло в века и было забыто, как те стершиеся портреты.
Наконец они вошли в семиугольную залу. В ее стенах возле чадящих факелов были мощные деревянные двери, окованные полосами черного железа. Однако на этот раз ни одна из них приглашающе не открылась.
— Куда теперь? — поинтересовался Виктор.
— Сюда.
— Откуда вы знаете? — спросил Бальтасар.
— Инквизитору известно множество вещей, Бальтасар, — ответила Дамарис, указав на угловатые значки, выдолбленные в камне над каждой дверью. — Достаточно, чтобы разбираться в символах ремесленного арго каменщиков Калибана.
— Недурно, — произнес кто-то из темного пятна, которого — Дамарис готова была поклясться на стопке томов «Либер Ксенотики» — раньше там не было. — Вне этих стен лишь горстка людей узнала бы эти знаки, инквизитор Дамарис Северина.
Виктор развернулся к говорящему, и, прежде чем он мог устроить какую-нибудь глупость — потянуться за оружием, например — Дамарис порывом психической энергии сковала ему руки. Гигант в бледно-кремовой накидке, надетой поверх чрезвычайно громоздких лат, шагнул, чтобы поприветствовать их, и Бальтасар выдохнул. Из складок ткани у пояса воина выдавался эфес меча, и, увидев головку рукояти, инквизитор поняла, с кем имеет дело.
— Капеллан. — Поклонилась она.
Тот откинул капюшон, обнажив грубое, воинственное лицо одного из космодесантников Императора. У него были темные волосы, прихваченные бронзовым ободом, в глазах читалось, что он видел боли больше, чем может вынести человек.
— Меня зовут Кассиил. Верховный великий магистр готов увидеться с вами.

Черная жемчужина (Часть 4)

*

Кассиил открыл дверь — не ту, на которую указала Дамарис — и повел их еще глубже в Скалу. И вновь они проходили по пустующим коридорам, по хранилищам реликвий, набитым военными трофеями и почетными знаменами, по нефам, настолько просторным, что в них вместилось бы по нескольку полков Астра Милитарум.
В конце процессионной дороги, судя по внешним признакам, не такой заброшенной, как остальные, Дамарис увидела отделение великанов-терминаторов в боевых доспехах цвета слоновой кости. У каждого в руках было длинное древковое оружие с наконечником из переливающегося радугой металла. Стоило группе подойти ближе, воины опустили алебарды.
Из смежной комнаты появилось несколько сервиторов в капюшонах, они несли запирающиеся на ключ контейнеры из лакированного черного дерева.
— Вам нужно сдать оружие, — уведомил их Кассиил.
— Разумеется, — ответила Дамарис,
Недовольство Виктора не укрылось от нее. Безоружный кадиец — неслыханное дело, но и он понимал, что носить оружие в присутствии магистра ордена было запрещено. И это несмотря на то, что они даже ранить бы его не смогли.
Все, что было у них при себе — пистолеты, ножи, перстни-лазеры, боевая аугментика, имплантированные тактильные шокеры — было отдано или временно отключено. Затем к ним подошел закутанный в мантию адепт с пощелкивающими оптическими устройствами и похожими на антенны щупами, которые выдавались из затылка, и издал хрип одобрительного бинарного кода.
Терминаторы обступили инквизиторский отряд, и Кассиил провел их в длинную залу с уходящим ввысь потолком, декорированным деревянными панелями. Цвет был настолько живым, а текстура — глубокой, что, казалось, будто дерево для них только что привезли из леса. Стены также были обшиты этим живым материалом.
Смена обстановки мгновенно сбивала с толку, но, возможно, в этом и был весь смысл.
В центре полукруга, образованного цепью космодесантников в зеленой броне, стоял воин в бледно-кремовом стихаре — не кто иной, как Азраил, верховный великий магистр Темных Ангелов.
Благородство и сила, исходящая от него, была почти осязаема; увидев столь могучего воина, Виктор и Бальтасар сбились с шага. Формально это была встреча равных с равными, однако здесь целиком и полностью властвовал Азраил.
— Приветствую тебя, инквизитор Дамарис, — произнес магистр. — Что ты думаешь о моем крепости-монастыре?
Вопрос был неожиданным, но Дамарис слышала и похуже.
— Впустив нас, вы оказали нам честь, — ответила она.
— Но ты ожидала, что я дам разрешение.
— Надеялась на это.
— Статистически невероятный исход, — заметил Азраил. — Из тысячи просителей, умоляющих мена об аудиенции, лишь горстке было позволено войти в Скалу.
— Тогда я польщена вдвойне, господин.
— Знаешь ли ты, почему я разрешил тебе предстать передо мной?
— Нет, господин.
— Не лучшее время для лжи, инквизитор Северина.
Дамарис кивнула.
— Извините, лорд Азраил, работа инквизитора зачастую предполагает некоторый уровень секретности, и иногда не знаешь, кому можно доверять.
— Ты полагаешь, что это подходит и к данной ситуации?
— Нет, господин, но старые привычки нелегко побороть.
— Так отвечай искренно, и, если твой ответ будет мне по нраву, я выслушаю остальное.
Кивнув, Дамарис сказала:
— Вы дали нам сойти на борт, поскольку ваше войско уже готово отправиться на Архону. Уверена, у вас есть на то причины, и вы желаете узнать, как близко они сходятся с моими.
Азраил широко повел руками.
— Мои воины разбросаны по всему Империуму, — сказал он, небрежно положив руку на обмотанную проволокой рукоять своего огромного меча.
Дамарис явственно ощутила, что, если хоть один ее ответ не устроит магистра, он без раздумий пустит его в ход.
Однако она зашла слишком далеко и не собиралась отступать перед этой невысказанной угрозой. Она глубоко вздохнула и продолжила.
— Насколько нам известно, текущая организация сил флота Темных Ангелов предполагает некую общую цель. Прорицания Бальтасара обнаружили, что их передвижения согласованы, и это говорит скорее о совместных усилиях, нежели о достижении индивидуальных целей. Я считаю, что усилия эти сосредоточенны на Архоне.
Азраил кивнул, и Дамарис показалось, что в его глазах она увидела искорку мрачного веселья, как у схольного учителя, обрадованного тем, что особенно тупой его ученик наугад нащупал верный ответ.
— Если это правда, и я уже собрал воинов для похода на Архону, к чему утруждаться и лично подавать прошение?
— Из-за этого, — ответила инквизитор, медленно просовывая руку под штормовку. Аккуратно и неторопливо она извлекла что-то из внутреннего кармана. — Это дал мне умирающий воин вашего ордена, и на последнем издыхании он прошептал мне ваше имя и название планеты — Архона.
— Что это?
— Это я хочу знать, — ответила Дамарис, вытянув руку, чтобы показать лежащий на ладони предмет.
Обсидианово-черную жемчужину.

Смерть и Девственный мир (Часть 1)

"Смерть и Девственный мир"

Г. МакНилл

Смех всегда заставлял Ишару грустить. Он напоминал ей о временах до Падения, когда смех был настоящим. Этот звук, эта имитация не были тем, что она помнила. Он был вынужденным и пустым, как будто все знали о том, что было потеряно, но никак не могли передать друг другу то, что потеряли.
Дети знали. Они слышали его лживую натуру и немедленно отдалялись от этого смеха. Они были более мудрыми в своей искренности, нежели взрослые.
Ишара лежала на покрытом мхом камне на Поляне Убывающей Осени, позволяя последним солнечным лучам греть ее бледную кожу и слушая слабеющий звук смеха над водой.
Ей казалось, что она одна.
Но ей было все же интересно, кто был с ней и над чем они смеялись.
Её отец постоянно говорил ей не приходить на Поляну. Он говорил, что это опасное место, напоминание о скорби и о прошедших славных временах. Древний звездный свет отражался от водной глади, свет, наполненный темными воспоминаниями. Звезды видели многое. Они скорбели о светлых эльдар, и плавать в этих холодных водах означало окунуться в эту скорбь.
Ишара закрыла глаза, заинтересовавшись, сможет ли он поплавать сегодня. Или ее костям суждено присоединиться к остальным на дне водоема?
Она села, болтая ногами.
Холодная вода покалывала. Настолько, что заставляла задыхаться.
Она ощущала скорбь звезд и их плачь о ее расе.
Целые миры впали в безумие, города разрушены, и раса, которая однажды владела Галактикой, сожжена дотла за одну Судную ночь.
Они называли это Падением.
Ишара подумала, что это неподходящее слово, чтобы описать смерть целой расы.
Многие годы прошли с момента этой ужасной, бесконечной ночи, но ее воспоминания и сны были все также сильны, как и всегда. Ишара сомневалась, что когда-либо сможет избавиться от них.
Она взглянула вниз и приоткрыла рот от удивления.
Спокойное и красивое лицо её матери проявилось на поверхности воды. Призрачные, огненно-красные волосы спадали на её плечи. От безжизненной кожи ее рук исходило свечение, напоминающее оперенные крылья.
Ишара соскользнула с камня и нырнула в воду.

Смерть и Девственный мир (Часть 2)

*
Она села, вскрикнув от страха и открыв глаза, прижимая руки к груди и ощущая, как её сердце бьется, словно крылья лунной птицы.
Наступила ночь, и чары Поляны пропали. Сейчас она представляла собой кладбище. Вода под ней плескалась, и отражающиеся в ней звезды больше не скорбели, они были голодны.
Она соскользнула с камня и последовала по тропинке среди деревьев. Ночной туман крался со стороны водной глади, и его щупальца завивались, словно когти. Холодный ветер рвал ее одежду и превращал туман в стенающих призраков.
Ей не следовало засыпать, не стоило позволять снам настигнуть ее. Теперь ей приходилось иметь дело с последствиями. Не стоило вспоминать сны о Падении.
Она ощутила вкус пепла истлевших тел, почувствовала дикую радость тех, кто убивал. Отзвуки похоти прошли сквозь нее, и ее кожа покраснела от мыслей о тайных желаниях, сулящих ей безграничную власть.
- Я не оступлюсь, ибо иду я Путем Равновесия, - сказала она, повторяя мантру, которой отец научил ее по прибытии на Велиосс, куда они сбежали от развала общества эльдар и его всеобщей невоздержанности.
Велиосс был раем, и его дух приветствовал их всем сердцем. Он стал таким раем, каким был их родной мир до того, как культы удовольствий завладели им, Девственным миром. Жизнь царила повсюду, ее новое начало не знало страхов и сомнений.
Менее, чем через десять лет к ним пришло падение.
Народ Велиосса думал, что он в безопасности. Расположенные так далеко от сердца их когда-то великой цивилизации они верили, что ужасы их рода никогда не придут за ними.
Они ошибались.
Семена разрушения, что привели к жизни полной страха и разрушили народ эльдар плотно засели в них всех. Каждый на Велиоссе чувствовал её, волну психического безумия. Которая захватывали сердца и разум тех, кого они оставили. Она распространялась из родных миров эльдар, как болезнь, как заболевание целого вида, что привело их в бездну кровавого безумия.
После всего того, что они вынесли, с рассветом на небосводе появилась новая звезда. Она взошла там, где величайшая из когда-либо известных империй в галактике строила свой рай.
Это была зловещая тайная звезда. Едва мелькнувшая звезда. Ужасное немигающее око, что едва показало себя среди бесконечной ночи. Оно уставилось на эльдар Велиосса с неутолимым аппетитом и бесконечным терпением.
Оно ждала, не смыкаясь. Оно жаждало.
Ишара вскрикнула, увидев чью-то фигуру перед собой на дороге.
Он показался в темноте, в простой кремовой накидке со скрещенными перед собой руками. Его седые волосы пестрели в звездном свете, а тени разбегались от его янтарных глаз.
- Отец. – сказала она, успокоившись.
- Ты была на Поляне.
Не было смысла отпираться.
-Да, - сказала она, - что из этого?
- Тебе не следует ходить туда без меня, - сказал её отец. - Око всегда жаждет. Оно всегда ищет нас. И наше страдание всегда привлекает его, как ничто иное.
- Мне нравится Поляна, - сказала Ишара. - Я хожу туда, когда хочу побыть одна.
Её отец кивнул и сказал: «Одиночество ценно, но ищи его в другом месте. Она приходит, когда внутри зарождаются болезненные мысли».
- Жаждущий бог, снова? - спросила Ишара, улыбнувшись и поднимая бровь. - Ты все еще думаешь, что он существует?
- Я знаю, что она существует. Я вижу её в снах. Как и ты.
Улыбка сползал с губ Ишары. Её отца звали Азурама, но никто уже не называл его так. На Велиоссе его знали, как Пророка. У него был шеаладх, взор.
Именно Азурама взывал громче всех против разложения, что поглотило сердце империи эльдар. Его предупреждения были отвергнуты, его предсказания утонули среди сумасшедших криков и похотливых визгов.
Даже зная, что его проповеди не будут услышаны, он не останавливался, и сила его убеждения заставила десятки тысяч последовать за ним на Велиосс. Здесь, среди райского изобилия он оставил мысли о лидерстве и проводил дни в поисках мест, где потоки силы, что струились в сердце мира, выходили наружу.
Ишара не видела отца больше года, что незначительно для столь долго живущей расы, как эльдар, но этот срок показался ей неожиданно долгим.
Он раскрыл объятья, а она позволила себя обнять.
- Я так рада тебя видеть, отец.
- А я тебя, дочь.
- Что привело тебя назад?
- Ты, - сказал он, - и выживание нашей расы.

Смерть и Девственный мир (Часть 3)

*
К её удивлению, отец позволил ей вернуться на поляну, где темные воды стали черным зеркалом. Вокруг была тишина. Не было слышно песен ночных птиц, а шепот холодного ветра остался в лесу.
- Почему мы здесь? – спросила она.
- Я хочу, чтобы ты кое-что увидела. – Сказал он таинственно.
Держась за руки они взобрались на камень, откуда Ишара слышала смех. Она не хотела смотреть вниз, боясь того, что она могла увидеть, но ей все же пришлось. На этот раз, её матери нигде не было видно, внизу была только спокойная вода.
- Ты видела её, не так ли? – спросил отец.
- Кого?
Её отец покачал головой, будто разочаровавшись в её глупости.
- Ты знаешь кого. Твою мать. Я тоже видел её, в месте, где вода не может найти выход. Где энергию мира захватывает зло
- Что ты видел?
- Я видел, как она страдает. – сказал её отец, и Ишара увидела, каким старым он стал. Она никогда не видела этого раньше, но бремя тысячелетия лежало на нем, как проклятье Морай-Хег. – Жаждущий Бог захватил её.
- Такого бога не существует, - сказала Ишара.
- Когда-нибудь я соглашусь с тобой, - вздохнул Азурама, - но сейчас он существует.
Он посмотрел вверх, где тайная звезда блеснула, словно случайная трещина на поверхности идеального драгоценного камня.
- Мы породили её. – cказал он с сожалением человека, несущего бремя, которое ему не принадлежит. – Она долго дремала, но предсмертный крик эльдар разбудил её и мы навеки прокляты за нашу глупость.
- Я не понимаю, - сказала Ишара, стремясь оспорить его слова, но внезапно осознав их истинность.
- Мы никогда не сможем защититься от нее. – молвил её отец. – Она жаждет, всегда жаждет, всегда охотится на нас.
- Но мы ведь в безопасности здесь? – спросила Ишара. – Вот почему мы прибыли сюда. Чтобы убраться от опасности и страха. Ты сказал, что мы будем в безопасности.
- Да, дитя, и на некоторое время мы были. – cказал отец. – В жизни ей нас не достать, но вот в смерти …
Его голова склонилась, воспоминание о потерянной любви унесло его от его слов на мгновение.
- Когда мы умираем, она забирает нас. – произнес он. – Когда мы умираем она завладевает нашими душами и мучает нас вечно. Смерть не означает для нас освобождения и возвращения в естественный цикл рождения и перерождения в галактике, только вечный кошмар боли и страдания.
Ужас того, о чем ей поведал отец, парализовал Ишару.
- Зачем ты говоришь мне это? – спросила она, наконец.
- Потому что наша раса должна это пережить. – Он ответил, взяв её руку и положив туда что-то круглое и холодное. Она посмотрела вниз и увидела в ладони белесый драгоценный камень из полированного мрамора, оправленный в золото на кожаном ремешке. Он мерцал блестящим светом, который мягко вторил ударам её сердца.
- Он красивый. – сказала она.
- Надень.
Она надела его и ощутила, как необычная теплота окружила её, как будто она и камень были единым целым. Он стал частью её, и она знала, что никогда не снимет его с шеи.
- Я называю его Камнем Души. – сказал отец. – Он защитит тебя от Жаждущего Бога. Нося его, ты станешь для неё призраком.
Было что-то, чего её отец ей не говорил об особенностях Камня Души, но выяснение этого могло подождать и другого времени.
- Ты привел меня сюда не только для того, чтобы просто дать мне его.
- Нет. – согласился отец, взяв её руку. – Не только. Взгляни на воду и пусть шеаладх ведет тебя.
- У меня нету взора. – возразила она.
- Ты – моя дочь, конечно, он у тебя есть. - ответил отец. – В свое время ты будешь видеть дальше, чем любой из нас.
Он улыбнулся, что было для него редкостью: «Кто знает, возможно, ты станешь той, кто приведет наш вид на Путь Равновесия».
Ишара не знала, что это значит, но сделала так, как он просил. Отражение звезд было блестящим, застывшим и чистым.
- Я ничего не вижу.
- Ты увидишь. – пообещал отец.
Поверхность воды дрогнула, и она крепко ухватилась за руку отца, увидив нечто, двигающееся в глубине. Изображение бурлило под водой, ужас, созданный из прядей времен и усиленный водной призмой и влиянием варпа.
Слишком много, чтобы увидеть за один раз, слишком много, чтобы поверить.
Она видела монстров с зеленый кожей, клыкастых тварей с окровавленными топорами и извращенными орудиями из когтей и шипованных валов. Они ревели, как звери, на останках горящего вокруг них мира, обагренные кровью и окрашенные в цвета войны.
Изображение сменилось сражающимися рядами гигантских воинов, закованных в броню, украшенную знаками их господ. Они попирали этот мир своими бронированными ногами, втыкая златокрылые знамена в землю.
Сотни долговязых, неуклюжих созданий сражались на их стороне, словно безволосые джокаэро в раскрашенном тряпье. Она ахнула, поняв, что дубины, которые они держала, были на самом деле стрелковым оружием.
Кто рискнет давать оружие таким примитивным существам?
- Кто они? – спросила она с отвращением, вызванным их внешним видом.
- Раса, что со временем затмит своим количеством звезды и повергнет все на своем пути. Даже нас.
- Никогда! – крикнула Ишара. – Они – животные.
- Такова истина, но их много и у них огромная жажда жизни. Это то, что делает такими сильными и такими уязвимыми. Их желания так банальны и поверхностны, что Жаждущий Бог и ее вид получат их с легкостью.
- Мы будем с ними сражаться?
Её отец покачал головой.
- Однажды этот день придет, но галактика еще не завершила своего изменения. Все владыки звезды соберутся в мирах, что вращаются вокруг звезд в сердце этой системы.
- Зачем? Что здесь такого ценного?
- Многие из них даже не будут знать, зачем они пришли. – сказал её отец. – Уничтожать и проливать кровь достаточно, чтобы удовлетворить их аппетит, но со временем им откроется правда о том, что призвало их сюда.
- И что же это? – спросила Ишара.
- Взгляни снова. – приказал отец.
Ишара обратила свой взор в глубину водоема, распознавая эллиптический танец планет, тройную звезду в сердце Системы Архоны. Её взгляд был обращен на четвертую планету, зелено-голубой шар, который соперничал с Велиоссом в великолепии лесов. По всем признакам, ничто не указывало кровавую жадность воюющих сторон, что она видела в будущем.
- Я не понимаю. – произнесла она.
- Взгляни ближе, - ответил отец, - взгляни глубже.
Ишара так и сделала. Она опустилась на колени, осознав увиденную истину.
- Нет… - прошептала она, надеясь, что она ошибается, но понимая, что это правда.
Слезы катились по её щекам от осознания того, что они избежали одного катаклизма, чтобы стать перед лицом нового.

Эльдар (Часть 1)

"Эльдар"

Г. Макнилл

Сариэль была творцом элегантных скульптур, но сейчас, надев боевую маску Баньши, она превратилась в воющую убийцу. Жажда вступить в сражение, ворваться в ряды неуклюжих орков почти захлестывала женщину.
Но приказы ясновидицы Ксении и Джайн Зар оставались ясными.
«Когда упавший орел засияет подобно золоту... Атакуй. Убивай».
Как и другие Воющие Баньши, она сидела, словно на насесте, посреди бархатных теней выступающих потолочных балок здания, некогда бывшего человеческим храмом. Его заднюю стену занимало разбитое окно-роза, в котором уцелел лишь один лепесток цветного стекла. Напротив него лежали обломки алтаря, посвященного иссохшему богу-трупу людей. Поверх них валялась исковерканная статуя идола с расправленными крыльями.
По человеческим меркам строение было грандиозным, но казалось хижиной в сравнении с храмом на эльдарском мире-корабле Бьел-Тан. Устремленные ввысь башенки из призрачной кости и изящные дворцы, вызванные к жизни певцами кости, обладали величием и красотой такого рода, что был недоступен для людских зданий.
Стены постройки почернели от огня, от крыши остались только торчащие железные балки и искореженные распорки. Исчерченное полосами небо, похожее на оставленную под дождем акварель, давило на город.
Чудом было, что храм до сих пор стоял. Орки военачальника Шрямблица грабили покинутый город, унося все до последнего: металл, доски и камни. Лишь это здание и ещё несколько других пока что не ощутили на себе ярость мародерствующих толп и машин для сноса построек.
Сариэль наблюдала за зеленокожими с надменным презрением той чистоты и глубины, на которую не была способна ни одна раса, кроме эльдар. Орки внизу толкались, ревели и плевались, как звери. Один из них присел в уголке, чтобы облегчиться, и даже на высоте среди стропил Воющую Баньши чуть не стошнило от вони. Ни один из чужаков не заметил аспектных воительниц, хотя парочка тварей поглядывала наверх, оценивая несущие элементы подпорок.
Грубая одежда орков была сделана из тряпок, покрытых пятнами масел и жидкой грязи, а поверх неё к крупным, могучим телам были пристегнуты пластины кованого металла, служившие им броней. Многие носили рогатые шлемы, натянутые на звериные, клыкастые головы. Некоторые обладали механическими руками или ногами, которые свистели и шипели, истекая смазкой и гидравлической жидостью.
– Удивляюсь, как столь неотёсанные, примитивные создания вообще могут существовать, не то что странствовать среди звезд, – покачав головой, прошептала Дрита.
Сариэль удивленно посмотрела на неё.
Экзарх Дрита обычно хранила молчание в моменты, предшествующие кровопролитию. Командир отряда, в который входила Сариэль, была несравненной воительницей, в совершенстве владеющей зеркальными мечами-близнецами.
Воющая Баньши завидовала смертоносному мастерству Дриты, но в минуты более глубоких размышлений страшилась того, что воплощала собою экзарх. После боя Сариэль просто снимала боевую маску и возвращалась к своему ремеслу, не испытывая вины за оборванные ею жизни, но судьба её командира оказалась прочно связана с Путем Воина.
Экзарх была обречена оставаться убийцей до конца дней своих.
– Они всего лишь дикари с дубинами, – продолжала Дрита. – Строят ли они города? Создают ли произведения искусства? Нет, после орков остается лишь смерть и разрушение, размашисто начертанное на полотне звезд. Существование их расы бессмысленно.
– Может, в их существовании и нет смысла, – отозвалась Сариэль, – но сразиться с нами они, несомненно, смогут.
Дрита повернула к ней голову в аспектном шлеме. Хотя точеные черты лица экзарха, все эти углы и четкие линии, сейчас были скрыты, Воющая Баньши могла представить её презрительную усмешку.
– «Сразиться»? – переспросила Дрита. – Их неуклюжие прыжки и взмахи не имеют отношения к сражениям.
На это Сариэль ничего не сказала, почувствовав, как агрессия командира наполняет её жаждой убийства. Находиться рядом с экзархом значило ощущать на себе касание смерти, ведь эта незримая спутница всегда сопровождала таких воинов.
Каково же будет оказаться неподалеку от перерожденной Джайн Зар? С тех пор, как лорд-феникс прибыла сюда через поврежденный портал Паутины, воинственный пыл глубоко вонзил когти в каждого бойца на Архоне. Другие миры-корабли также направили своих представителей, и при мысли о том, что она будет сражаться в одном воинстве с Бурей Тишины, Сариэль преисполнилась гордости.
Сжав кулаки, Воющая Баньши полной грудью вдохнула затхлый, отдающий металлом воздух этого мира. Она услышала грохочущий лязг орочьей машины неподалеку; клубы едких выхлопных газов ползли из-за дальней стены, и здание дрожало, отзываясь дороге, которую перемалывали шипованные гусеницы.
Сохраняя идеальное равновесие, Сариэль колебалась вместе с этой вибрацией.
Рисунок облаков изменился, и в храм проникли пучки грязного солнечного света. Пылинки, оказавшиеся внутри них, затанцевали в воздухе подобно крупицам золота; в любой другой ситуации этим зрелищем можно было бы восхититься. Ещё один луч прошел через последний лепесток цветного стекла в окне-розе, и Воющая Баньши вдруг поняла смысл слов ясновидицы.
Столп золотого света пронзил сумрак и озарил упавшую статую святого тотема людей, позволив Сариэли рассмотреть его. Это был ширококрылый орел из стекла и полированной стали. Отразив луч, он засверкал золотом, будто охваченный огнем.
Его сияние заполнило храм.

Эльдар (Часть 2)

Тоже увидев это, Дрита выхватила зеркальные мечи-близнецы со свистом бритвенно-острых лезвий. Клинки замерцали, словно скованные льдом.
Спрыгнув с балки, экзарх устремилась вниз подобно атакующему сорокопуту. Сариэль и другие аспектные воительницы пришли в движение мгновением позже, и все до последней закричали от боевой ярости.
Выпуская из легких воздух планеты, Воющая Баньши превратила свой гибельный гнев и жажду кровавого смертоубийства в вопль, прошедший через психозвуковые усилители её шлема.
Крики эльдар стряхнули пыль со стен. Они раскололи последний лепесток стекла в окне-розе. Они обрушились на орков, словно нечто материальное, и этот звуковой удар, нанесенный органам чувств тварей, ошеломил их.
В замкнутом пространстве храма вопли усилились ещё больше, и сами стены начали осыпаться. Совершив кувырок, Сариэль приземлилась среди орков и выхватила сюрикенный пистолет и костяной меч в тот же миг, что коснулась пола. Клинок метнулся вверх, и зеленокожий, выбранный ею как первая цель, тупо продолжал стоять, пока бледное лезвие рассекало ему шею.
Крепкие, как железо, сухожилия и прочные кости разошлись, будто расплавленное стекло под формовочной проволокой.
Сариэли понравилось, что кровь, фонтанирующая из тела чужака, совпала по цвету с ярко-красным плюмажем на её шлеме. Безголовый орк замахнулся на воительницу, но она уже сорвалась с места и навела пистолет на следующую жертву.
Шок от звукового удара ещё не прошел, но примитивность нервной системы зеленокожих сейчас работала на них. Люди оказались бы парализованными, бились бы в конвульсиях и пачкали одежду выделениями взбунтовавшегося тела. Орки оправились от воя Баньши так же легко, как Сариэль могла бы оправиться от секундного удивления.
Огнестрельное оружие чужаков, больше похожее на переносные карронады, чем на пистолеты, оглушительно загромыхало. Здание заволокло едким черным туманом сгоревшего пороха. Крупнокалиберные заряды врезались в каменную кладку, а из взревевших секачей и топоров с тяжелыми цепными клинками повалили клубы грязного маслянистого дыма.
Рассекая врагов, воительницы проносились через толпу, словно танцовщицы на представлении. Очертания их мечей размывались от быстроты взмахов, а вылетавшие из сюрикеновых пистолетов бритвенно-острые диски разрубали плоть и отрывали конечности.
Баньши была аспектом эльдарского бога войны, воплощением всей его свирепости. Даже остальные эльдар боялись предвестниц смерти и горя, самых мстительных среди всех аспектных воинов. Сариэль сражалась, тщательно контролируя свою ярость: используя, превращая эту страсть в оружие, которое прибавляло сил для удара её руке с мечом и делало выстрелы из пистолета более точными.
Утрата власти над яростью могла быть опасной, но Воющую Баньши годами обучали в аспектном храме тому, как управлять ею. Годами гнев угрожал поглотить Сариэль.
Теперь он служил ей.
Не сбиваясь с шага, воительница прикончила ещё двух орков, увернувшись от тарахтящих секачей и тяжелых шипастых палиц из сварной стали. Воющей Баньши казалось, что чужаки сражаются, утопая в какой-то вязкой, тягучей жидкости: она с большим запасом опережала их выпады и всегда увертывалась для контратаки, пока зеленокожие и наполовину не успевали завершить удар.
Дрите, наверное, представлялось, что враги вообще не двигаются. Экзарх вертелась и прыгала, будто участвовала в схватке не более напряженной, чем тренировочный бой против эльдар, только услышавших зов храма Баньши.
Орк, вооруженный тяжелой роторной пушкой из ржавого железа, повернул рукоять на коробчатом спусковом механизме, и из дула вырвался двухметровый язык пламени, последовавший за ураганом снарядов. Они пронеслись по храму, сопровождаемые ревом зеленокожего, который зашелся в хриплом гортанном смехе.
Устремившись к стрелку, Дрита взмыла над полом, оттолкнулась от ближней стены и, прокрутившись, как акробат, приземлилась за спиной хрюкающего создания.
Блеснули зеркальные клинки, и чужак обнаружил, что почему-то оказался на коленях. В метре позади него Сариэль заметила ступни в железных ботинках, оставшиеся стоять на растрескавшейся каменной плите. Затем сверкающие мечи экзарха сомкнулись, будто ножницы, и обезглавленный орк рухнул ничком, всё ещё держа когтистый палец на спуске чудовищного орудия.
Уткнувшись в пол, пушка содрогнулась и взбрыкнула, повалив громадное тело твари набок. По храму во всех направлениях полетели рикошетирующие снаряды. Большинство из них выбивали из стен новые фрагменты кладки, некоторые врезались в орков и вышибали из них приятные глазу фонтаны зеленой плоти.
На глазах Сариэль случайные попадания настигли двух её сестер-баньши. Тела эльдар и близко не были такими же прочными, как орочьи, поэтому снаряды разорвали их на куски.
Сариэль знала обоих: Йирэнт и Раэру.
Оборвались две незаменимые жизни. Эта утрата отзовется на Бьел-Тане и всей расе эльдар. Когда Сариэль снимет боевую маску, то оплачет их уход как подобает, но сейчас её направляла только лишь ярость.
Лишь горстка орков ещё оставалась в живых.
Некоторые из них, проявляя удивившее Сариэль здравомыслие, убегали через разбитые двери храма. Другие, охваченные привычным для зеленокожих безумием, продолжали драться, поскольку орков всегда волновали только драки.

Эльдар (Часть 3)

Воющая Баньши почувствовала, как содрогается земля, и ощутила низкий рев приближающейся орочьей машины, который отдавался у неё в костях. Увидев надвигающуюся тень, Сариэль отступила от стены; она слышала, как трещат и раскалываются камни под гусеницами чего-то огромного.
– Бегите, мои Баньши! – вскричала Дрита, устремляясь прочь от источника сокрушающего, оглушительного шума. Отступая, воительницы подобрали своих павших: кроме Йирэнт и Раэры, погибли ещё двое, Индэрия и Алларэк. Экзарх не собиралась оставлять их тела на поругание оркам.
Взбежав по груде кирпичей, осыпавшихся с верхних уровней храма, Сариэль запрыгнула на подоконник высокого стрельчатого окна. Из расщепленной рамы подобно кинжалам торчали осколки стекла, но ни один не коснулся её.
Как только Воющая Баньши оглянулась через плечо, дальняя стена словно бы взорвалась, и внутрь храма с ревом ворвалось неуклюжее чудище из кусков металлолома – громадный танк с дробящим шипастым катком, приваренным спереди. Наехав всей массой на крупные обломки каменной кладки, он раздавил их лязгающими траками и цельнолитыми колесами.
Дрита и её воительницы уже отступили и наблюдали за уничтожением храма из развалин рухнувшего жилблока в сотне метров от него.
Там их ждала ясновидица Ксения, в длинных, расшитых рунами одеяниях кремового цвета, что развевались на ветру. Глазные линзы её шлема с ветвистыми «рогами» зловеще светились, а посох из призрачной кости оплетали разряды психических энергий.
– Ты убила орка с огромной пушкой, – произнесла ясновидица, но Сариэль не поняла, были её слова утверждением или вопросом.
– Да, – сказала Дрита.
– Хорошо. Нити рока Архоны сплетаются всё туже, хотя от меня ускользает понимание того, какую роль здесь сыграют зеленокожие.
– Ты уже знаешь, почему они здесь, – ответила экзарх. – Просто боишься поверить в это.
– Дрита, не стоит воображать, что можно разобраться в сплетении будущего, распуская нити прошлого, – возразила Ксения. – Цепь событий, приведших наш народ на эту планету, могла начаться раньше, чем ты способна представить. Возможно, раньше, чем способна представить даже наша раса.
Сариэль заставила себя отвести взгляд от ясновидица с её ужасным могуществом и погибелью, скрытой в её словах. Идти по такому Пути значило видеть скрытые варианты грядущего; сила, которой обладали подобные эльдар, не предназначалась для простых воинов.
Воющая Баньши вновь посмотрела на храм, в разрушенном дворе которого бесновалась орочья машина. Два десятка зеленокожих в тяжелых горшковых шлемах и очках-консервах с толстыми стеклами восседали на её бронированной башне или цеплялись за борта. Каждый из них носил длинную шинель из черных шкур с вышитым на ней грубым изображением рогатого черепа.
Развернувшись, танк сокрушил гусеницами алтарь и сиявшего на нем орла. Затем каток врезался в стену за ними, и кладка обвалилась на чужаков лавиной каменных обломков.
Хотя она раздавила немало орков, уцелевшие разразились свинячьим хохотом. Сариэль наблюдала за ними, ничего не понимая.
– Они убивают себя и всё равно смеются, – произнесла женщина-эльдар.
– Они живут ради этого, – отозвалась Ксения, и Сариэль заметила, что при этом ясновидица взглянула на экзарха. – Их интересуют только сражения. У зеленокожих нет грандиозных стратегических целей, они не ведут отчаянную битву ради спасения своей расы от вымирания.
– Тогда почему они вообще воюют? – спросила Воющая Баньши.
– Потому что не знают ничего иного, – ответила Ксения. – Их волнует только это, и только это управляет их примитивным обществом.
– Сражаться значит жить, а жить значит сражаться, – сказала Дрита, отворачиваясь и убирая мерцающие клинки в ножны.
И Сариэль не совсем поняла, о ком говорила экзарх.

Ничья земля (Часть 1)

Ничья земля
(Terra Nullius)
Грэм Макнилл

«Кровь Ваала» фактически перестала существовать. Изящный саблевидный звездолет в багровом и черном цветах неподвижно висел в тени громадного астероида внутри пояса Вейлосс. Его нос был золотистым, а от кровавой капли центральной части корпуса расходились два покрытых «перьями» крыла обратной стреловидности.
Корабль Кровавых Ангелов дрейфовал под строгим контролем излучений. Технодесантники поддерживали минимальную производительность реакторного ядра, достаточную, чтобы сервы и не относящийся к Ордену персонал не погибли, следя за работой самых важных систем.
Командная палуба превратилась в гробницу, ее изящные линии покрывал слой ярко-белого инея. Смертных освободили от несения вахты на мостике – в сводчатом склепе было слишком холодно и темно для них. Оставшиеся воины выглядели как ледяные гиганты, на присутствие живых людей внутри брони указывали только выдыхаемый пар и сверкающие бусинки конденсации на нагретых краях доспехов.
Стоявшая перед окулюсом одинокая фигура в темно-красном боевом доспехе и алом плаще пристально смотрела в темноту. Золотистые волосы обрамляли лицо суровой красоты и царственной бледности. Лицо, которое можно было назвать ангельским, если бы не пустота в глазах.
Его называли Мефистоном, Повелителем Смерти.
Жуткий титул, но отлично подходящий главному библиарию Кровавых Ангелов. Когда-то у него было другое имя, но семь ночей безумия избавили его от той личности так же, как насекомое избавляется от куколки.
Подошел воин в красно-золотой броне, вооруженный глефой с длинным древком и лезвием в форме вытянутой кровавой капли. На наплечнике под крылатой эмблемой он носил геральдический знак Мефистона.
– Я знаю, что ты хочешь сказать, Парагелио, – произнес Повелитель Смерти.
– Ты главный библиарий, и я бы удивился, будь это не так, – ответил воин.
Мефистон отвернулся от окулюса и пояснил:
– Мне не нужны способности предсказателя, чтобы почувствовать, как тебя раздражает бездействие. Поверь, мне это нравится еще меньше, чем тебе.
– Я не люблю прятаться, – сказал Парагелио.
– Предпочтешь умереть? – поинтересовался Мефистон.
Парагелио проигнорировал язвительный тон главного библиария.
– Я признаю мудрость твоих приказов, но разве это дело – сидеть, сложа руки, когда враг в пределах досягаемости?
– В тебе могучим пламенем пылает кровь Сангвиния, Парагелио, – сказал Мефистон, – но наш генетический предок никогда не был сторонником самоубийственных атак. Даже на пороге смерти.
Главный библиарий снова повернулся к окулюсу, как будто выискивая нечто ужасное и надеясь никогда его не увидеть.
– Особенно против «Убийцы планет».
Космический колосс, считавшийся флагманом Абаддона Разорителя, прибыл четыре дня назад в систему Харон, ворвавшись в реальное пространство в опасной близости к ее тройной звезде. Корабль устремился к Архоне, возвещая космос о своих ужасных деяниях. Астропаты сходили с ума, услышав его проклятое имя, а в кильватерной струе кровожадно бурлил варп. Словно паразиты, собравшиеся вокруг высшего хищника, за ним по пятам следовали стаи жутких скитальцев-грабителей и раздутых боевых кораблей
«Кровь Ваала» едва успела уйти с орбиты Архоны и сбежать в астероидный пояс Вейлосс, прежде чем первые волны штурмовых катеров и кораблей-мародеров накрыли планету.
Имперское возмездие скоро обрушится на Архону, но до того момента Кровавые Ангелы должны скрываться.
– От Волков больше не было сообщений?
– Ничего, кроме самонадеянного желания покомандовать молодого Черной Гривы, – подтвердил Мефистон.
– Он заносчив, – отметил Парагелио. – И груб.
– Что доказывает, как мало ты знаешь наших фенрисийских братьев, – сказал Мефистон. – Ты рискуешь, считая их только дикарями, ведь этот образ лишь половина маски.
Мефистон заметил, что Парагелио остался при своем мнении. Главного библиария всегда удивляло, что очень немногие видели дальше культивируемого варварства Космических Волков или долго шли к пониманию истинной причины их исключительной смертоносности.
– А Темные Ангелы?
– Брат-капеллан Кассиил заверил, что воины его Ордена в пути.
–Я… не совсем доверяю ему, – признался Парагелио, рискуя вызвать гнев повелителя своим сомнением в столь почтенном воине.
– И ты абсолютно прав, ведь Кассиил – сын Калибана. В их крови столько же интриг, сколько в нашей благородной ярости, – ответил Мефистон. – У него будут свои планы, но на данный момент наши цели совпадают. А что касается остальных? Ультрадесантники скоро получат подкрепления, не меньше когорты под командованием технодесантника Супремы, в то время как Кулаки и Гвардия Ворона подтвердили получение нашего запроса. Остается выяснить, ответят ли они воинами так же, как и словами.

Ничья земля (Часть 2)

Прежде чем Парагелио снова заговорил, вспыхнул мягким светом и зазвенел пассивный ауспик. Взгляд Мефистона метнулся к гололиту в каменной оправе.
– Включай, – приказал он стоявшему перед устройством воину. – Быстро.
Из полированной плиты поднялась мерцающие полотна света, словно собирающийся над озером туман. Показались энтоптические образы местного космоса: грубый кулак астероида, за которым скрывалась «Кровь Ваала», вращающиеся на орбите выбросы от взрыва из далекого прошлого, захваченные гравитацией обломки дрейфующего корабля-мусорщика зеленокожих.
И пульсирующий символ боевого корабля с обнаженными клыками.
– Не може